Чтение онлайн

Я ставлю ноутбук на кофейный стол, подключаю удлинитель и включаю аппарат, когда Джеб выходит из ванной, вытирая волосы полотенцем. Он обнажен выше пояса; только джинсы, низко сидящие на поджарых бедрах. Мое тело как будто цепенеет, и я могу только смотреть на него.

Он медленно опускает полотенце и смотрит на меня. Его волосы влажными прядями падают на плечи. Его смуглая кожа мягко сияет. Татуировка с рыбкой контрастно выделяется в колеблющемся свете свечей, как и его безупречные грудные и брюшные мышцы. На левой стороне груди виден зазубренный шрам, который я заметила раньше. На правом боку налеплен синий медицинский пластырь, которым я временно скрепила его ребра. Он хорошо держится после душа, но скоро будет нужно заменить его.

Я чувствую, как горят мои щеки, и выпиваю глоток вина, чтобы избавиться от внезапной сухости во рту. Ненавижу себя за то, что я так предсказуема.

– Откуда этот шрам? – спрашиваю я в попытке отвлечь внимание от его голой груди и румянца на моих щеках.

– От сокамерника.

– Он… порезал тебя?

– Хорошо заточенной ручкой. Мы как-то не поладили. – Он бросает на стул белое полотенце. – Такое случается, когда тебя считают насильником и убийцей юных девушек.

– Я… я думала, ты сидел в одиночной камере.

– Он был подсадной уткой. Копы посадили его, чтобы он выудил из меня, где я закопал Мэрили.

Меня пробирает озноб.

– Боже мой, Джеб.

Он неопределенно пожимает плечами.

– Что ты принесла? Я голоден как волк.

Я встаю и быстро подхожу к столу.

– Спагетти, домашняя паста болоньезе. Я разогрела остатки. Извини, что так задержалась. – Я колеблюсь. – Куинн никак не хотела засыпать, поэтому я почитала ей перед сном. Я не могу подвести ее; только не сейчас.

Он смотрит мне в глаза, и наш предыдущий разговор безмолвно всплывает между нами.

– Спасибо, – говорит он. – Ты будешь отличной матерью, Рэйчел.

Может быть, таким образом он дает мне понять, что не хочет забирать у меня Куинн? Я отворачиваюсь от этой мысли; я еще не готова обсуждать это с ним. Потому что единственный способ для нас обоих сохранить Куинн – это стать одной семьей, а я боюсь даже думать об этом сейчас, когда мы можем все потерять, когда так много брошено на чашу весов.

Я достаю тарелку из корзины и снимаю крышку.

– Где ты будешь есть?

Он смотрит на мой бокал вина на кофейном столе.

– У огня будет лучше.

Я беру ложку, вилку и нож из кухонного ящика и выкладываю их на салфетку рядом с его тарелкой на кофейном столе. Сажусь на диван, беру свой бокал и отпиваю еще глоток.

Он садится на коврик со скрещенными ногами. Огоньки свечей тянутся вслед за его движением.

– Ты присоединишься ко мне?

Я снова гляжу на него. Мой разум уходит в темные и глубокие места: свечи выглядят слишком интимно, его обнаженный торс – слишком соблазнительно.

– Рэйчел?

– Э-ээ… я уже поела. – Я снова вспыхиваю. – Хочешь посмотреть новости? Давай я включу прямо сейчас.

Я начинаю стучать по клавиатуре, чтобы вывести на экран сайт CBC.

– Попозже. – Он наматывает макароны на вилку. – Я хочу насладиться трапезой.

– Ты серьезно? Хочешь подождать?

Я не могу в это поверить. Мне не терпится увидеть, чего мы достигли и как люди отреагировали на это.

– Мне хочется есть, Рэйчел, – просто говорит он. – И мне хочется, чтобы ты получила удовольствие от вина. Расслабься ненадолго; тебе это нужно.

Он отправляет еду в рот, закрывает глаза, опуская густые черные ресницы, и тихо стонет от удовольствия.

– Боже, как хорошо. – Он открывает глаза и быстро наматывает на вилку новую порцию. – Я уже много лет не ел ничего подобного!

Тогда до меня доходит, что эта возможность просто сидеть и поглощать домашнюю пищу, это простое удовольствие должно многое значить для него после стольких лет заключения. Мне вдруг становится стыдно за то, что я подгоняла его. Я смущена его состраданием ко мне и моим собственным слабостям.

Джеб провел почти десять лет в крошечной камере и лишь недавно вышел на свободу. Время может иметь совершенно иное значение для него. И в этот момент – здесь, в уединенном и теплом месте, отрезанном от остального мира, – я понимаю, почему он хочет насладиться скоротечным промежутком до столкновения с грубой реальностью, пока хаос, который мы сегодня выпустили на волю, еще не вмешался в нашу жизнь.

Я подгибаю ногу и пью вино, пока смотрю, как он ест, пока алкоголь расслабляет мои напряженные мышцы и успокаивает разум. Он так и не надел рубашку: в комнате очень жарко. Мышцы гладко перекатываются по его телу при каждом движении. Я позволяю себе любоваться чертами его лица: безупречными дугами бровей, миндалевидными глазами, наполненными жидким обсидианом. Длинными ресницами, которым могла бы позавидовать любая женщина. Красивому рту со скульптурно вылепленными губами.

Губами, которые я недавно целовала.

Его вкус, ощущение его тела, прижатого к моему, вдруг воскресает в моей памяти и теплой волной устремляется вниз. Когда я делаю очередной глоток, он смотрит на меня и видит желание в моем взгляде… как он может не видеть? Краска вновь заливает мне шею и щеки.

Его темные глаза пронзительно смотрят на меня.

– Тебе не стоило так горячо заступаться за меня, Рэйчел.

Я тяжело вздыхаю.

– Это едва не привело к крупному скандалу. Надеюсь, его еще можно избежать.

– Ты все поставила на кон ради меня: твою газету, твое положение в обществе.

За его словами скрывается чувственное напряжение – темное и многослойное, хрупкое и опасное. Я думаю о том, готовы ли мы к ущербу от взрыва информационной бомбы, сброшенной сегодня на жителей Сноу-Крик. Смотрю на ноутбук и почти боюсь заглядывать туда.

– Нет, не только ради тебя, – говорю я. – Ради чего-то большего, чем мы с тобой. Ради правды и справедливости. Ради Куинн, Софии и Питера. Город должен исцелиться, а семья Цукановых – завершить свои поиски. А я наконец пользуюсь газетой по ее прямому назначению – так, как поступил бы мой дед. – Я отбрасываю прядь волос, упавшую на глаза и тихо смеюсь. – Как ни странно, при этом мы выставляем себя в самом невыгодном свете. И хотя в итоге справедливость может восторжествовать, не обойдется без побочного ущерба. Это плохо, потому что никому не хочу портить жизнь.

– Кто бы ни совершил это преступление, он испортил жизнь многим людям. А не ты. Это он привел в движение темные силы.

– Все верно.

Круги на воде, которые расходятся от брошенного камня. Иногда они достигают дальнего берега. Иногда они усиливаются со временем и превращаются в мощный прилив.

Несколько секунд он молчит, потом уголки его красиво вылепленных губ изгибаются в улыбке. В его глазах танцуют отблески свечей.

– Мы еще сделаем из тебя крестоносца. София бы гордилась тобой.