Чтение онлайн

Он поворачивается к присяжным:

— Я утверждаю перед судом, что старший констебль Лоцца Бьянки, по сути дела, испытывала острую и непреодолимую неприязнь к Мартину Крессуэлл-Смиту. Я предполагаю, что она даже испытывала нечто вроде личной вендетты против него, в силу своей личной истории. В своем былом качестве детектива по расследованию убийств мисс Бьянки продемонстрировала свою предрасположенность к иррациональному гневу и чрезмерному насилию, и я заявляю перед судом, что у нее был свой интерес в этом деле. Предубежденность. И ее следовало отстранить от расследования. Это не является справедливым или беспристрастным следствием.

Его взгляд возвращается к Лоцце.

— И это была не единственная ваша ошибка в данном деле, не так ли, старший констебль Бьянки? Вы также доставили упаковку контрабандных препаратов в дом Крессуэлла-Смита, не так ли?

Мелоди Уоттс, репортер сиднейских вечерних новостей, срывается с места. Она устремляется к двери, бьется лбом о герб, установленный за спиной судьи, отшатывается и быстро покидает зал суда. Могу представить, что она будет говорить перед камерой на лестнице.

Еще я представляю, как маленькая приемная дочь Лоццы слушает в школе телевизионные новости о своей непутевой матери.

Уиллоу сидела напротив меня в гостиной с бескрайним видом на море. Правда, этот вид был застелен облаками. Дождевые ручейки зигзагами струились по оконным стеклам, и я слышала бухающий грохот прибоя у ближних скал. Иногда в небо взлетали клочья пены, подхваченные ветром и оседавшие на колючих кустах снаружи, словно комки пористого снега.

Я пришла к двум умозаключениям. Во-первых, Мартин забрал мой мобильный телефон, а во-вторых, я хотела нанять частного детектива, чтобы проследить за ним, поэтому мне был нужен чей-то телефон или компьютер, чтобы найти подходящего человека. Кроме того, я нуждалась в неофициальной помощи для избавления от медикаментозной зависимости. Уиллоу называла себя квалифицированным терапевтом, но мне не хотелось рассказывать ей об этой проблеме. Я все еще слишком переживала, и это было глубоко личным делом.

— Что произошло на яхте, Элли? — спросила она.

— Я… Я точно не знаю.

— Вы не помните?

Тиски стыда сжали мне горло. Я сплетала и расплетала пальцы.

— Я… У меня есть провалы в памяти.

Пока я говорила, она смотрела на мои руки. Я постаралась успокоиться.

Дождь шел уже два дня, и бoльшую часть этого времени я пролежала в постели. Моя память выкидывала коварные трюки, когда я пыталась вспомнить события, предшествовавшие агрессии Мартина. Оба дня он уезжал на работу ранним утром и забирал мой телефон, так что я не могла никому позвонить. По его словам, он собирался делать это до тех пор, пока я больше не буду выставлять себя на посмешище. У меня не было автомобиля, поэтому я не могла уехать. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной. В моей памяти прокручивалась закольцованная запись с потрясенными лицами людей, которые присутствовали при нашем возвращении. Они видели, как я неуклюже перелезла через борт и упала в воду, а потом спотыкающейся пьяной походкой побрела через лужайку, пока Мартин кричал мне вслед. Все видели кровь, пустые банки и бутылки на борту яхты — емкости из-под спиртного, которое я туда не приносила… или не помнила об этом.

В первый день после нападения Мартина я приняла обезболивающее и другие таблетки. Много, много таблеток. Но вчера я спустила почти все мои таблетки в унитаз. Единственным, что могло помочь мне как-то выбраться из этого положения, была ясная голова. Я также хотела доказать, что Мартин имел любовный роман с Рабз. Физические доказательства, которые я могла бы использовать. Фотографии, сделанные частным сыщиком.

Уиллоу напряженно смотрела на меня. Опытный психотерапевт в ее лице хотел видеть меня насквозь, чтобы докопаться до сути.

— Почему? — спросила она. — Откуда провалы в памяти?

— Мне нужно выяснить это, — ответила я. — Да, я принимаю лоразепам. Да, мне нравится пить вино. Но это какое-то другое, совершенно необычное ощущение, и я смогу добраться до сути лишь в том случае, если приступлю к делу на ясную голову, без алкоголя и таблеток. Потому что, если эти провалы будут продолжаться, я пойму, что дело в другом.

— В чем, например?

Я нервно кашлянула. Я понимала, что она делает: задает наводящие вопросы, чтобы я могла самостоятельно найти ответ. Я была ветераном сеансов психотерапии.

— Например… он, то есть мой муж, может подмешивать мне наркотики.

Она заморгала.

— Вы серьезно?

Я поморщилась. Мне неприятно было озвучивать эту мысль, потому что она выглядела абсурдной. Она подчеркивала то обстоятельство, что я могла быть клинически параноидной особой, что я на самом деле схожу с ума. Я потерла тыльную сторону ладони. Уиллоу продолжала внимательно следить за моими движениями.

— Эль? Говорите со мной.

Я посмотрела на свои руки и неохотно решила перейти к главному.

— Возможно… Дело в том, что я… я начинаю думать, что меня надули. Обвели вокруг пальца. Я начинаю думать, что Мартин женился на мне из-за денег, потому что я наследница Хартли, — я медленно подняла голову и посмотрела на нее. — Думаю, он специально наводит меня на мысль о моем безумии. Возможно, даже подмешивает мне наркотики или чем-то одурманивает меня.

— Вы действительно в это верите?

Я сделала глубокий вдох.

— Я два дня лежала в постели, размышляя об этом. Вспоминая все странные мелочи, на которые я не обращала внимания во время нашего активного ухаживания.

Например, инцидент с двойником.

Например, что он не был зарегистрирован в отеле «Хартли», когда я пришла вернуть его запонку.

Например, его исчезновения до тех пор, пока я не начинала отчаянно тосковать по нему, а потом внезапные возвращения, когда он говорил, что мне нужно немедленно принять решение, а потом увозил меня с собой на следующий день.

Например, оранжевый «субару», припаркованный перед моим домом.

То, как он изолировал меня от общества, заставил приехать сюда, где все так незнакомо и необычно… То, как он терроризировал меня этой рыболовной прогулкой, пока не узнал все о моем прошлом и о моих уязвимых местах.

— Был один Мартин, прежде чем он получил финансирование для речного вокзала «Агнес», но после этого появился совсем другой Мартин. Он больше не заботится о тактичности и приличиях. Думаю… думаю, он заманил меня в эту аферу, но самое странное, что это я предложила помочь ему. Это я предложила ему стать деловыми партнерами на деньги моего отца. Он даже протестовал и спорил со мной, но я настаивала. Мне хотелось помочь в финансировании всех его начинаний. Мне хотелось переехать сюда, оставив позади моих родственников и друзей. Мне хотелось помочь ему с застройкой бассейна Агнес. Я дала ему все, Уиллоу. Добровольно. Это была моя идея. Я сама напросилась, и я сама во всем виновата.