Чтение онлайн

– Позвольте... А что же там может просвечивать?
– спрашиваю я в испуге.

– Да я ему сама говорю: "Душа там, наверно, просвечивает". Уж не знаю, что он там нашел, только ковырять я ему не позволила.

– Ничего,- отвечаю я многозначительным тоном.- Отыщем - проверим, в чем дело. Только бы отыскать поскорей! Остальное нетрудно.

НИКОЛАЙ ПАЛЫЧ

Время идет - нет портрета. Нет ни портрета, ни Бориса, ни адреса художника, у которого портрет за шкафом. Знакомые интересуются:

– Нашли?

– Нет еще.

– Что-то вы долго ищете! Портрет, наверно, давно уже ушел в другие руки. Кто же станет Лермонтова за шкафом держать!

Я объясняю:

– Так ведь нынешний владелец не знает, что это Лермонтов.

– Ну-у...- тянут разочарованно,- в таком случае, вряд ли найдете.

"Ладно, - думаю, - докажу им!"

А доказать нечего.

Решил я тогда потолковать на эту тему с Пахомовым, с Николай Палычем. Николай Палыч знает редкие книги, старинные картины и вещи и среди московских музейных работников пользуется известностью и авторитетом.

"А Николай Палычу вы показывали?", "А что говорит по этому поводу Николай Палыч?" Такие вопросы постоянно слышишь в московских музеях.

А уж что касается Лермонтова, то никто лучше Пахомова не знает портретов Лермонтова, рисунков Лермонтова, иллюстраций к произведениям Лермонтова, музейных материалов, связанных с именем Лермонтова. По этой части Николай Палыч осведомлен лучше всех. А тут я еще узнаю, что он работает над книгой "Лермонтов в изобразительном искусстве". "Дай, думаю,- зайду к нему. Сперва удивлю его новым портретом, а потом посоветуюсь".

Сговорился с ним по телефону и пошел к нему вечерком.

Пьем с Николай Палычем чай, звякаем ложечками в стаканах, обсуждаем наши лермонтовские дела, обмениваемся соображениями.

Наконец показалось мне, что настал подходящий момент. Расстегнув портфель, я переложил заветную фотографию к себе на колени.

– Николай Палыч,- обращаюсь я к нему с напускным равнодушием,- какого вы мнения об этом портрете?

И с этими словами поднимаю фотографию над стаканом, чтобы Николай Палычу лучше ее разглядеть. Улыбаюсь. Жду, что он скажет.

– Минуточку, - произносит Николай Палыч.
– Что-то не вижу, родной, без очков на таком расстоянии. Он протягивает руку к письменному столу.

– Вы говорите об этом портрете?
– и показывает мне фотографию, такую же точно.

Я не мигая смотрю, надеясь отыскать в ней хоть небольшое отличие. Нет! Никакой решительно разницы! Так же виднеется серебряный эполет из-под воротника шинели, так же удивленно приподняты брови у Лермонтова, и глаза смотрят так же сосредоточенно и серьезно. Такой же нос, и губы, и волосы. Даже самый размер фотографии точно такой же!

Первое мгновение ошарашило меня, как нечаянный выстрел. В следующий миг и портрет, и Борис, и комиссионные магазины, и разговоры в музеях показались мне пресными, никому уже больше не нужными, как вчерашние сны.

Молчим. Я прокашлялся.

– Любопытно,- говорю.- Совершенно одинаковые! Пахомов положил фотографию на стол и улыбнулся.

– М-да!
– сказал он коротко.

Мы прихлебнули чаю.

– Откуда у вас фотография?
– помолчав, спрашивает Николай Палыч.

– Пушкинский дом. А ваша?

– Исторический музей.

– Там оригинал?

– Нет, фотография. Оригинал был у Вульферта.

Все знает! В какое глупое положение я поставил себя! Снова отхлебнули чаю и снова молчим. Наконец я решаюсь заговорить:

– Что вы думаете, Николай Палыч, об этом портрете? По-моему, интересный.

– Согласен,- отвечает Пахомов.- Весь вопрос только в том, чей портрет!

– То есть как "чей"? Понятно, чей: Лермонтова!

– Простите, а откуда вы знаете?

– Ниоткуда не знаю,- говорю.- Я только делаю выводы из некоторых признаков. Например, офицер этот необыкновенно похож на мать Лермонтова. Вы ведь, наверно, помните, что Краевский, бывший с Лермонтовым в дружеских отношениях, говорил, что более, чем на свои собственные портреты, Лермонтов был похож на портрет своей матери. Помните, Висковатов в своей биографии Лермонтова приводит слова Краевского. "Он походил на мать свою, и если,говорил Краевский, указывая на ее портрет,- вы к этому лицу приделаете усы, измените прическу да накинете гусарский ментик - так вот вам и Лермонтов..." Поверьте, Николай Палыч,- продолжал я,- что я уже прилаживал усики к лицу матери Лермонтова и ментик пристраивал - и сходство с "вульфертовским" портретом получается просто поразительное. И это сходство можно объяснить, по-моему, только в том случае, если на портрете изображен ее единственный сын - Михаил Юрьевич Лермонтов.

– Предположим,- допускает Пахомов.

– Затем,- продолжаю я,- очевидно, у Вульферта были какие-то основания считать этот портрет лермонтовским. Не стал бы он держать его у себя да еще жертвовать фотографии в музей, если бы ему самому он казался сомнительным. И, наконец, Лермонтов изображен здесь, очевидно, в форме Гродненского гусарского полка. В пользу этого говорит серебряный эполет на портрете, потому что в остальных полках, в которых пришлось служить Лермонтову - в лейб-гвардии гусарском, в Нижегородском драгунском и в Тенгинском пехотном,- прибор был золотой.

– Вы кончили?
– спрашивает Пахомов.- Тогда позвольте возразить вам. Прежде всего, я не нахожу, что этот офицер похож на мать Лермонтова. Простите меня, но это аргумент слабоватый. Вам кажется, что похож, мне кажется - не похож, а еще кому-нибудь покажется, что он похож на меня или на вас. Мало ли кому что покажется. Нужны доказательства.

А я думаю: "Кажется, он прав. Действительно, это не доказательство".

– Вы ссылаетесь на мнение Вульферта,- продолжает Пахомов.- А я вам покажу сейчас портреты, которые их владельцы тоже выдавали за лермонтовские... Вот, полюбуйтесь.

И он протягивает мне две фотографии. На одной торчит кретин, узкоплечий, туполобый и равнодушный. На другой - пучеглазый, со щетинистыми усами и головой, втянутой в плечи, с гримасой ужасного отвращения курит длинный чубук. И впрямь, даже оскорбительно подозревать в этих изображениях Лермонтова! И снова я вынужден согласиться: мало ли что Вульферт считал...

– Что же касается формы,- продолжает неумолимый Николай Палыч,- по фотографии, конечно, ее определить невозможно, но вспомните, что серебряные эполеты носили во многих полках, не в одном только Гродненском. Лично я остерегся бы делать какие-либо выводы на основании столь шатких соображений. А теперь, родной, скажите по честному...- и Николай Палыч дружески улыбается,- скажите, положа руку на сердце: какой же это Лермонтов? Да возьмите вы его достоверные изображения! Разве есть в них хоть капля сходства с этим портретом?

– Есть, конечно.

– Ну, в чем же?
– недоумевает Пахомов.- Как вы докажете это?

Молчу. Доказать нечем.

СУЩЕСТВО СПОРА

Вышел в" улицу, словно ошпаренный.

Неужели же я ошибся? Неужели это не Лермонтов? Не может этого? быть! Выходит, напрасно старался. Досада ужасная!

А я уже предоставил себе, как Лермонтов, такой, каким он изображен на этом портрете, ранней весной 1838 года приехал на несколько дней в Петербург. Служба в военных поселениях близ Новгорода, где расквартирован Гродненский полк, подходит к концу. Бабушка хлопочет через влиятельных лиц при дворе. Со дня на день можно ожидать перевода обратно в Царское Село, в лейб-гвардии гусарский полк. И, прежде чем навсегда снять мундир гродненского гусара, Лермонтов уступил, наверно, просьбам бабушки и согласился посидеть перед художником.