Чтение онлайн

Ди-Ди снова залилась краской:

— Нет.

— Благодарю.

— Но…

Бигелоу вскинул бровь. Впервые за всю беседу директор похоронного бюро выглядел удивленным. Даже скорее раздраженным.

— Но что?

— Вы описали черты хорошего владельца похоронного бюро. А может, я ищу плохого?

Бигелоу нахмурился.

— Или неудачника, — резко бросил он. — Не то чтобы такое часто случается, но время от времени ко мне приходят стажеры, у которых явно нет… умения общаться с людьми, а это крайне необходимо для работы в этой сфере.

— И что вы делали?

— Увольнял.

— У вас остались какие-либо сведения о них?

— Конечно. Я припоминаю только одного такого человека, и, насколько я знаю, она перевелась в кулинарную школу и весьма преуспела. Учитывая масштаб расследования, думаю, вам не стоит ограничиваться походами от одного похоронного бюро к другому.

— Что вы предлагаете?

— Школа при морге. Таких в Бостоне две. Попробуйте, возможно, они не откажутся поделиться именами студентов, которые не смогли заниматься нашим делом. Я и сам мог бы поспрашивать. Мы с ними все-таки коллеги. Если вас заинтересует какое-то имя или появится, как вы их называете, подозреваемый, о котором вам захочется узнать побольше, я могу сделать несколько звонков.

— Спасибо.

— Мы отнюдь не кучка упырей, — тихо сказал Бигелоу, когда Ди-Ди поднялась со стула.

— Я ничего подобного и не имела в виду.

— Хотя время от времени мы встречаем лиц с такими наклонностями.

— Я вас очень понимаю, — уверила его Ди-Ди.

Бигелоу одарил ее легкой улыбкой, а затем, поддерживая под здоровую руку, проводил до двери.

За все время, что я жила со своим приемным отцом, ссорились мы всего один раз: в тот день, когда он нашел письма моей сестры.

— Не будь дурой! — кричал он на меня, сжимая в руке кипу бумаги, исписанной едва различимыми каракулями. — Тебе это ничего не даст, а вот потерять ты можешь многое.

— Она моя сестра.

— Которая набросилась на тебя с ножницами! Но тебе повезло больше других ее жертв. Скажи, что ты ей не отвечала.

Я промолчала.

Отец поджал губы, его суровое лицо выражало недовольство. Затем он тяжело вздохнул, положил всю стопку исписанной сестрой бумаги на письменный стол и сел на мою розовую незаправленную постель. На тот момент ему было шестьдесят пять. Внутренне собранный поседевший ученый-генетик, который думал, что уже слишком стар для всего этого.

— Запомни, существует всего два типа семей, — сказал отец, не поднимая на меня глаз.

Я кивнула, поняв, о чем он собирается мне рассказать. Об этом рассказывают всем детям, у которых нет родителей. Существует два типа семей: в одних ты рождаешься, в другие тебя берут. Обычно семью не выбирают, но у меня была такая возможность. В большинстве случаев приемные родители с энтузиазмом выдают пламенные речи о том, как это здорово, что ты можешь выбрать семью. Другие дети только мечтают о том, чтобы выбрать папу и маму, брата или сестру. Только подумай, как тебе повезло!

В годы моего взросления приемный отец читал мне множество книг на данную тему, такие как «Дитя моей души», «Раз, два, три — семью себе найди!». Отец с жаром уверял, что любит меня как родную. У него не было своих детей. Как и жены. Доктор Адольфус Глен был не просто убежденным холостяком, а одиночкой по жизни, до того момента, пока не встретил меня. И хотя он не являлся самым примерным папочкой в мире, я никогда не сомневалась в его любви ко мне. Еще в детстве я осознала, что это человек на редкость честный, скромный, но с чувством собственного достоинства. Он по-настоящему меня любил. И для него это стало главным смыслом в жизни.

— Ты не обязана ее выбирать, — снова и снова повторял отец в тот день. — Может, Шана и была когда-то твоей родней, но ведь не без причин тебя у этой родни забрали! А если бы эти письма писал твой отец, ты бы все равно их читала?

— Это разные вещи!

— Почему же? Они оба убийцы.

— Она была всего лишь маленькой девочкой…

— Которая превратилась во взрослого психопата. Сколько человек у нее на счету? Трое, четверо, пятеро? Ты не спрашивала?

— Может, то, что она сделала… то, кем она стала… не ее вина.

Отец пристально посмотрел на меня.

— Хочешь сказать, что на нее не подействовало проявление вашим отцом неуемной жажды к насилию? Каждую ночь она наблюдала за его жестокостью, пока ты была заперта в шкафу.

— Первые пять лет — самые важные в жизни ребенка, — вспомнив недавно пройденный курс детской психиатрии, прошептала я. — Я прожила с ним в одном доме всего год. А Шана — четыре. То есть все ключевые события на этапе становления личности…

— Естественный отбор. Тебе повезло оказаться в доме, где тебя любят, а твоей сестре — нет. Так что нет ничего удивительного в том, что ты теперь будешь учиться в самой престижной медицинской школе Бостона, а она до конца своей жизни будет закована в наручники в том или ином исправительном учреждении.

— Это слишком жестоко.

— Хватит себя обманывать, Аделин. Естественный отбор всегда был, есть и будет. А то, что ты испытываешь, не есть любовь. Просто ты чувствуешь себя виноватой за то, что в жизни повезло тебе, а не ей.

— Она моя сестра…

— У которой богатая история насилия над другими людьми, включая и тебя саму, между прочим. Аделин, назови мне хотя бы одну причину, почему тебе следует считать Шану своей семьей. Всего одну причину, и я отстану от тебя.

Я поджала губы и, стараясь по-прежнему не смотреть ему в глаза, пробормотала:

— Потому что.

Отец всплеснул руками.

— Господи, спаси меня от этих умников, у которых на все есть ответ! Скажи мне, ты отсылала ей деньги?

Я ничего не ответила, и отец снова глубоко вздохнул:

— А все потому, что она попросила, правда? Действительно, почему бы и нет. Она отличный манипулятор, а ты легкая мишень. Она заперта в большом доме, а ты в большом доме живешь.

— А может, все потому, что я ее младшая сестра, а сестры должны помогать друг другу?

— Как это трогательно. Это она написала?

— Я не такая наивная, как ты думаешь!

— Отлично. Тогда просто перестань высылать ей деньги, и увидишь, как долго она продолжит тебе писать.

— Она хочет узнать меня получше.

— А ты ее? — Впервые в голосе отца не звучала ирония.

— Я… мне любопытно. Мы обе знаем дурную репутацию отца. — Мой голос прозвучал, словно со стороны, когда я процитировала:

— «Больной придурок Гарри Дэй искал подружку понежней. Схватить, избить, проткнуть, убить! «Ты лучшая!» — всем говорил, а кости рядом хоронил».