Чтение онлайн

Я услышала этот стишок еще в средней школе и никогда не говорила своему приемному отцу. Потому что боль — это знание, но иногда, чтобы ощутить боль, можно разделить знание с тем, кого ты любишь, не будучи в состоянии что-нибудь сделать.

Отец выдохнул, взгляд его смягчился.

— Но это правда.

— Это касается и моей сестры, верно? Я происхожу из семьи убийц.

— Точно, — угрюмо подтвердил отец. — Такой вот у тебя генофонд.

— И что бы мы ни думали по этому поводу, природа — это решающий фактор в становлении поведения. Одна только любовь не способна изменить мир.

— Ты слишком молода, чтобы так цинично рассуждать, дорогая.

Не обращая внимания на его слова, я продолжила:

— Конечно, я не считаю себя убийцей…

— Слава богу, — улыбнулся отец.

— Но я думаю, что должна узнать то, чего пока не знаю. Вспомнить то, что уже давно забыла. Ведь моя биологическая семья — это своего рода часть меня, да и ты сам меня учил, что отрицание есть зло. Смотри своим проблемам в лицо, анализируй их и затем решай. Не ты ли это говорил?

— Только я, кажется, еще упоминал про безопасность. Мы можем испытывать не только психологическую боль, не забывай. А семья, — отец указал на письма, — особенно твоя семья, Аделин, умеет причинять боль просто блестяще. Если ты изучала дело Гарри Дэя и видела все те фотографии, то должна знать это не хуже меня.

— Мы редко пишем друг другу. — Я кивнула на письма сестры. — Может, где-то раз в месяц, как обычные друзья по переписке.

— Письмами дело не закончится. Рано или поздно она попросит тебя о встрече. И ты согласишься, Аделин. В такие моменты, как сейчас, мне хочется, чтобы ты умела чувствовать боль. Вероятно, тогда инстинкт самосохранения у тебя был бы более развит.

— Не переживай, пап. Доверься мне, ладно? Я знаю что делаю.

Я развернулась и вышла из комнаты. Разговор окончен. Выводы сделаны. Баррикады целы.

Возможно, я бы сдержалась. Возможно, дело ограничилось бы письмами. Вот только отец мой вскоре умер. Семья, которую я обрела, исчезла. Я осталась абсолютно одна в этом мире, и, несмотря на нечувствительность, меня терзала тоска.

Спустя шесть месяцев я впервые нанесла визит в Массачусетский исправительный центр. Сидя напротив своей сестры в небольшой комнатке для свиданий, я поняла, что отец был прав: у Шаны действительно необычайно развитый дар причинять людям боль.

Но, как, вероятно, делают все младшие сестры, я тешила себя мыслью, что и сама не лишена талантов.

Оправившись от случая с Шаной, я поехала в офис, где меня ждал незваный гость в лице детектива Ди-Ди Уоррен.

На мгновение, как только за мной закрылись двери лифта, я замерла при виде ее. По телу пробежал холодок. Одежда Ди-Ди, черные брюки и кремовый свитер ассоциировалась у меня с образом женщины-полицейского на службе. А учитывая статью в сегодняшней газете, повествующую о двух новых убийствах в Бостоне, и прошлое моей семьи…

Но тут я обратила внимание, что детектив стоит, тяжело прислонившись к стене. На бледном лице застыла гримаса боли.

— Вы в порядке? — осторожно спросила я, подойдя ближе.

— Сами-то как думаете? Раз уж я здесь, — буркнула Уоррен.

Ее рука была плотно прижата к телу. Судя по внешнему виду, у детектива выдалась бессонная ночь и не самое лучшее утро. Очевидно, Ди-Ди знала, что нападение — лучшая защита, и, похоже, сейчас она была настроена просто воинственно.

Стараясь сохранить нейтральный тон, я спросила:

— Я что-то путаю? Разве у нас назначена на сегодня встреча?

— Я была тут неподалеку и решила заглянуть к вам.

— Понятно. И долго вы меня ждали?

— Нет. Только что пришла. Увидела, что в кабинете не горит свет, решила, что вас нет, и тут вы как раз пришли.

Я кивнула, вставила ключ в замок и повернула. Поборов в себе странное чувство отторжения, я пригласила гостью войти:

— Прошу.

— Спасибо.

— Чай, кофе, воды?

— Кофе, если вас не затруднит.

— Вы явились ко мне без предупреждения. Поздно беспокоиться о затруднениях.

Ди-Ди наконец выдавила улыбку и вошла в кабинет. Я включила свет, повесила пальто и сумку.

— А где ваш секретарь?

— Я дала ей выходной.

— Выходной? В среду?

— У нее какие-то проблемы.

Ди-Ди в ответ кивнула и обошла кабинет, рассматривая мои многочисленные дипломы в рамках, а я пока включила кофемашину. Обойдя вокруг моего стола, детектив, подавив болезненный стон, опустилась на стул с твердой спинкой. Ее левая рука тряслась. Трудно сказать, что мучило ее больше, постоянная боль или усталость, но я точно знала — эта женщина так просто не сдается. Однако тот факт, что она добровольно подписалась на мои услуги, говорил о том, что ей действительно плохо.

— Дабы исключить недоразумения, — сообщила я, — мы будем расценивать нашу встречу как официальный сеанс.

— Ладно, — сказала она и затем добавила: — Только разве это что-то меняет?

Я улыбнулась и заняла свое привычное место за столом.

— Это означает, что вы покинете мой кабинет не раньше чем через час и расскажете причину столь неожиданного визита в кабинет психотерапевта, метод которого два дня назад был вами назван чушью собачьей.

— Ничего личного, — хмыкнула она. — Просто ваш… эм… подход… Этот Мелвин и прочее… Допустим, в данный момент я испытываю очень сильную боль. Как имя может все исправить?

— Это нам и предстоит выяснить, но для начала ответьте на вопрос. На сколько вы можете оценить свою боль по шкале от одного до десяти?

— На двенадцать!

— Хорошо. И давно это у вас началось?

— Утром. Я слегка поторопилась, когда одевалась. Действовала резко, когда надо было проявить осторожность. Мелвин словно взбесился и бесится до сих пор.

— Ясно. — Я открыла блокнот. — Во сколько именно утром?

— Приблизительно в десять.

Я посмотрела на время: уже было два часа дня.

— Получается, вы мучаетесь уже четыре часа. Вы пробовали что-нибудь принимать от боли?

Ди-Ди озадаченно посмотрела на меня.

— Какие-нибудь лекарства? Ибупрофен? Прописанные наркотические анальгетики? Вы что-нибудь из этого принимали?

— Нет.

Я сделала пометку в блокноте. Ее ответ меня ни капли не удивил. Еще на прошлом сеансе я поняла, что детектив Уоррен выше всяких медицинских препаратов.

— Пробовали прикладывать лед? — продолжила я.

— Льда не оказалось под рукой, — пробормотала она.