Чтение онлайн

Тесса вынула из кармана пальто латексные перчатки, медленно подошла и стала разбираться.

Женская сумочка из дорогой коричневой кожи — видимо, итальянская. Смартфон. Айпод. Мужской бумажник. Еще один смартфон. Две связки ключей: одна от «рейнджровера», другая от «мерседеса». Два айпэда. Красный швейцарский нож, полностью сложенный. Розовый блеск для губ, пачка наличных и две пластины жевательной резинки в серебристой обертке.

Сумочка и одна связка ключей, скорее всего, принадлежали жене. Бумажник, складной нож, вторая связка ключей и один из смартфонов — мужу. Остальное — типичный набор современной школьницы — Эшлин.

Содержимое карманов и сумок целой семьи специально выложили посередине обеденного стола, словно подношения на алтарь.

Тесса встретилась взглядом с Диди.

— Два телефона? — спросила она.

— Три. Телефон Либби в сумочке. Мы связались с оператором. Ждем факс с детализацией звонков и сообщений за последние сорок восемь часов. По предварительной информации, ни с одного из телефонов после двадцати двух ноль-ноль вчерашнего дня не звонили. На номер Эшлин поступило несколько эсэмэсок от обеспокоенных друзей, но ответных сообщений не последовало. В двадцать один сорок восемь была последняя исходящая эсэмэска с ее номера, около полуночи — последняя входящая, четвертая по счету, от ее лучшей подруги Линдси Эдмистон. Та просила немедленно ответить.

— Преступник застает семью врасплох, — начала рассуждать Тесса вслух. — Жертвы не успевают воспользоваться телефонами. Он оглушает их из тазера. Отсюда конфетти на полу. Потом связывает их и отбирает все личные вещи.

— Ограбление то еще, — язвительно заметила Диди.

— Ты права, — согласилась Тесса. — Никакое это не ограбление. Смартфоны, сумку и бумажник взяли бы в первую очередь. Зачем их оставлять?

Интересно, была ли семья в сознании, когда их обыскивали? Скорее да, чем нет. Шокер оглушает только временно. В момент включения тока через тело жертвы проходит разряд, поражающий все нервные окончания. Мучительная боль прекращается после выключения тока, и человек остается на ногах. Именно из-за этого полицейские предпочитают тазеры, а не газовые баллончики. Перцовый аэрозоль делает из пораженного бесформенную массу в соплях и слезах, которую нужно как-то усадить в патрульную машину. А вот пары-тройки выстрелов из тазера хватает, чтобы нарушитель как миленький сел сам — лишь бы больше током не били.

Итак, Денби, вероятнее всего, были в сознании, связанные и запуганные, пока преступник выкладывал их личные вещи на стол. Родители поняли, что происходит не ограбление, а нечто пострашнее. Более личное.

— Раз ты решила ничего не трогать, — сказала Диди, — открою тебе небольшой секрет.

Тесса терпеливо ждала продолжения.

— Под этой горой электроники семейные драгоценности: обручальное кольцо, свадебные кольца, пуссеты с брильянтами, золотые серьги, два колье и «ролекс». В ломбарде за них дали бы как минимум сто тысяч долларов.

— Охренеть, — не сдержалась Тесса.

— Я и говорю. Ограбление то еще.

— Так, ладно. Что там за система безопасности?

— Электронная. Как в тюрьмах, которые строила фирма Денби. В двери встроены замки со стальными ригелями. Управляются через контрольную панель. Вбей один код — и система автоматически закроет все входы и выходы. Вбей другой — и все замки автоматически откроются. Не исключено, что есть коды для разблокировки конкретных внутренних или внешних дверей. Кроме того, везде стоят датчики. Если дверь или окно пытаются открыть вручную, срабатывает сигнализация, и система оповещает охранную компанию.

— И в полшестого, когда пришла экономка, все было отключено?

— Да. Она удивилась, потому что Джастин Денби требовал, чтобы замки запирали всегда, независимо от того, был кто дома или нет.

— Основы выживания в большом городе, — сухо прокомментировала Тесса и задала резонный вопрос: — А кто знал коды?

— Члены семьи, экономка и охранная компания.

— Часто меняли?

— Раз в месяц.

— Систему можно отключить вручную: перерезать провода или вроде того?

— В охранной компании сказали, что любая манипуляция с проводами привела бы к включению сигнализации. К тому же тут двойная проводка: и оптоволокно, и кабель. Я не совсем разобралась, но Джастин Денби знал в этом толк и у себя дома установил все грамотно. В чрезвычайной ситуации — скажем, при пожаре — охранная компания могла открыть дом для служб экстренного реагирования, но таких запросов не поступало. Тот, кто проник в дом, знал, что делал.

— Экономка заходит через гараж. А сами хозяева? — спросила Тесса, повернувшись к детективу.

— Если пешком, то через парадную. Если Либби на машине, то через гараж. Однако Джастин и Либби собирались в ресторан. В таких случаях они брали машину Джастина.

— То есть он свою машину в гараж не ставил?

— Нет. Гараж одноместный. Надо полагать, Джастин его галантно уступил жене. У них есть еще одно парковочное место: им пользуется экономка. Видимо, Джастин редко бывает дома, поэтому, как правило, держит свою машину в корпоративном гараже и ездит на служебном транспорте. А когда возвращается с работы, паркуется на улице, как простой смертный. — Диди закатила глаза.

— А где была Эшлин?

— Сидела дома, пока родители развлекались.

Тесса прокрутила ситуацию.

— Значит, дочь дома. Родители возвращаются. Заходят с улицы… Злоумышленник уже внутри. Он нападает на Джастина и Либби в передней.

— Злоумышленник или злоумышленники?

— Думаю, их было несколько. Одному человеку с тазером троих не захватить. Кроме того, Джастин — строитель. Босс говорит, он мужчина крупный, в хорошей форме.

— Крупный, — согласилась Диди. — И в очень хорошей форме.

— В общем, злоумышленники. Один или двое в передней. Фактор внезапности. Родители в шоке. Остается девочка.

— Кого схватили в первую очередь: родителей или ребенка?

— Ребенка, — не задумываясь, ответила Тесса. — Стоит взять ребенка — и родители в твоих руках.

— Точно. И здесь один из похитителей чуть не оплошал. Идем на третий этаж. Там комната девочки.

На неделе, когда мне исполнилось одиннадцать, я потеряла отца. При мысли о нем я всегда вспоминаю бисквитный торт с пестрой посыпкой на сливочной глазури и тающими свечами в центре. До сих пор чувствую запах воска и слышу «С днем рождения» — песню, которую я никогда не пела своему ребенку и никогда не спою.

Папа разбился на мотоцикле. Не надел шлем, как выяснилось.

После аварии голубые глаза мамы потухли навсегда. «Естественный отбор», — ворчала она, а у самой тоска на лице. Впервые в жизни я ненавидела отца и очень сильно по нему скучала.

Лишившись его зарплаты электрика, мы с мамой хлебнули лиха. Раньше она работала неполный день в химчистке за углом, и денег хватало. У нас были уютная квартирка в рабочем районе Бостона, старенькая подержанная машина для мамы, мотоцикл по выходным дням для папы. Одежду мы покупали в торговом центре, а если маме хотелось шикануть — в распродажном магазине. Мне не приходилось волноваться ни о куске хлеба, ни о крыше над головой. Друзья мои тоже были из небогатых семей, и друг другу никто не завидовал.

Мы держались на плаву, однако у нас не было возможности купить страховку или хотя бы откладывать на черный день. Смерть отца смела процентов семьдесят семейного дохода, и пособие по потере кормильца эту брешь не закрыло. Маме пришлось перейти на полную ставку, а потом подрабатывать уборщицей: два раза в будни и каждые выходные. Я ходила с ней, помогала мыть, чистить, пылесосить. Так и началась наша борьба за выживание.

Прощай, уютная квартира, здравствуй, клетушка в убогом муниципальном доме, где кишат насекомые и жильцы засыпают под звуки стрельбы. По пятницам мама включала газовую плиту, а я стояла рядом с баллончиком «Рейда». Убив штук двадцать-тридцать тараканов, мы садились праздновать перед крошечным черно-белым телевизором — смотрели сериал.