Чтение онлайн

Сбоку, на пюпитре, была раскрыта другая книга, — регистр прихода. Внимательный глаз мог заметить в ней только что заполненную страницу, на которой еще не высохли чернила. Тут же стояла чернильница и лежало перо.

Увидев входящего Эбенезера Кодре, Жакмен Герод поднялся.

— Я вас жду, — сказал он. — Все готово.

Декан действительно был в торжественном облачении.

Эбенезер посмотрел на Жиллиата.

Герод добавил:

— Я к вашим услугам, коллега.

Он поклонился. Судя по взгляду декана, было ясно, что для него существовал лишь один Эбенезер как духовное лицо и джентльмен. Кланяясь, он не имел в виду ни Дерюшетту, стоявшую рядом, ни Жиллиата, находившегося сзади. Его взгляд был направлен лишь на Эбенезера. Незаметные оттенки в поведении всегда подчеркивают принадлежность того или иного лица к так называемому хорошему обществу. Герод со сдержанной любезностью продолжал:

— Коллега, поздравляю вас дважды. Ваш дядя умер, и вы женитесь. Дядя сделал вас богатым; жена принесет вам счастье. Наконец, теперь, когда пароход будет восстановлен, господин Летьерри тоже снова станет богатым, чему я весьма рад. Мисс Летьерри родилась в этом приходе; я установил дату ее рождения по местным метрическим книгам. Мисс Летьерри совершеннолетняя и властна распоряжаться собой. Ее дядя, единственный родственник девушки, согласен. Вы хотите обвенчаться немедленно из-за вашего отъезда, я понимаю: но так как это не простая свадьба, а венчание приходского пастора, я предпочел бы придать обряду больше торжественности. Мне придется сократить его, чтобы сделать вам приятное; ну что ж, важность богослужения от этого не уменьшится. Запись в книге уже сделана, и нужно только вписать имена. Согласно закону и обычаю, венчание может быть совершено сразу после записи имен. Необходимое оглашение было сделано сегодня утром; я несколько нарушил правила, так как оглашение должно производиться по крайней мере за неделю; но я подчинился необходимости, ввиду вашего отъезда. Пусть будет так. Я вас обвенчаю. Наш причетник станет свидетелем жениха; что касается свидетеля со стороны невесты…

Герод посмотрел на Жиллиата.

Жиллиат кивнул головой.

— Прекрасно, — сказал декан.

Эбенезер стоял неподвижно. Дерюшетта окаменела от восторга.

Герод продолжал:

— Однако есть все же одно препятствие.

Дерюшетта вздрогнула.

— Посланник господина Летьерри, находящийся здесь, — продолжал декан, — который явился от его имени просить разрешения на венчание и подписал текст оглашения, — не называя Жиллиата, он большим пальцем левой руки указал в его сторону, — заявил мне сегодня утром, что господин Летьерри очень занят, не может явиться лично и выразил желание, чтобы обряд венчания был совершен немедленно. Этого заявления, переданного на словах, недостаточно. Я не могу принять на себя ответственность за последствия, которые могут возникнуть из-за подобного нарушения правил, и не могу совершить обряд венчания сейчас же, не получив хотя бы письменного подтверждения о согласии господина Летьерри.

— За этим дело не станет, — сказал Жиллиат.

С этими словами он протянул Героду какую-то записку.

Декан взял бумагу, пробежал глазами несколько строк, показавшихся ему ненужными, и прочел вслух: «… Отправляйся к декану и получи разрешение на венчание. Я хочу сыграть свадьбу как можно скорее, лучше всего — сейчас же…».

Он, положив записку на стол, сказал:

— Подпись Летьерри. С его стороны было бы вежливее адресовать записку мне. Но, поскольку речь идет о моем коллеге, я не стану требовать большего.

Эбенезер опять посмотрел на Жиллиата. Души людей умеют понимать друг друга — Эбенезер чувствовал какой-то обман; но у него не было сил, возможно, ему не хотелось заявить об этом. То ли оттого, что он бессознательно подчинился чужому героизму, то ли потому, что совесть его была усыплена внезапным счастьем, сверкнувшим как молния, он молчал.

Декан, взяв перо, заполнял строки в раскрытой странице книги. Затем выпрямился и жестом пригласил Эбенезера с Дерюшеттой к столу.

Церемония началась. Она была необычна.

Эбенезер и Дерюшетта стояли рядом перед священником. Тот, кто когда-либо во сне видел, что женится, поймет их переживания. Жиллиат находился поодаль, в тени колонны.

Проснувшись этим утром, Дерюшетта в отчаянии думала о саване и могиле, поэтому оделась в белое. Такой траурный наряд стал свадебным. Белое платье превращает девушку в невесту. Смерть — тоже венчание.

Дерюшетта вся сияла от счастья. Никогда еще не выглядела она так прекрасно. Недостаток ее наружности, пожалуй, заключался в том, что она была слишком хорошенькой, но не красивой. Красота ее была грешна, если можно назвать грехом избыток грации. Дерюшетта в спокойном состоянии, до столкновения с горем и страстью, казалась, как мы говорили, очень миловидной. Теперь прелестная девочка превращалась в идеальную девушку. Возвысившаяся от любви и страданий, она сделала, если можно так выразиться, шаг вперед. Дерюшетта была столь же чиста, но стала как-то значительнее, ее свежесть приобрела новый аромат. Это был бутон, превратившийся в лилию.

На щеках ее пока не высохли слезы. Скатившаяся слеза, быть может, еще дрожала в уголке ее губ. Едва заметные следы недавнего огорчения — лучшее украшение счастливого лица.

Декан, стоя за столом, положил руку на Библию и громко спросил:

— Есть ли препятствия к этому браку?

Никто не ответил.

— Аминь, — произнес декан.

Эбенезер и Дерюшетта приблизились на шаг к Жакмену Героду.

Герод сказал:

— Иов Эбенезер Кодре, хочешь ли ты, чтобы эта женщина была твоей женой?

Эбенезер ответил:

— Да.

Декан продолжал:

— Дюранда-Дерюшетта Летьерри, хочешь ли ты, чтобы этот человек был твоим мужем?

Дерюшетта, душа которой, подобно лампе, переполненной маслом, замирала от избытка счастья, прошептала:

— Да.

Тогда, следуя англиканскому обряду венчания, декан обвел глазами полутемную церковь и торжественно спросил:

— Кто отдает эту женщину в жены этому человеку?

— Я! — сказал Жиллиат.

Наступило молчание. Эбенезер и Дерюшетта, охваченные блаженством, в то же время испытывали странную неловкость.

Герод вложил правую руку невесты в правую руку жениха, и Эбенезер сказал Дерюшетте:

— Дерюшетта, я беру тебя в жены, и, будешь ли ты хорошей или плохой, богатой или бедной, здоровой или больной, я буду любить тебя до смерти — клянусь тебе в этом.

Декан вложил правую руку жениха в правую руку невесты, и Дерюшетта сказала Эбенезеру:

— Эбенезер, я беру тебя в мужья, и, будешь ли ты хорошим или плохим, богатым или бедным, здоровым или больным, я буду слушаться тебя и помогать тебе до самой смерти — клянусь тебе в этом.

Декан спросил:

— Где кольцо?

Это стало неожиданностью. У Эбенезера, захваченного врасплох, кольцa не оказалось. Жиллиат снял с мизинца золотое колечко и подал его декану. Очевидно, это было то самое обручальное кольцо, купленное им утром у ювелира.

Герод положил кольцо на Библию, затем протянул его Эбенезеру.

Эбенезер взял маленькую дрожащую руку Дерюшетты, надел ей кольцо на безымянный палец и сказал:

— Обручаюсь с тобой этим кольцом.

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа, — промолвил декан.

— Аминь, — произнес причетник.

Герод повысил голос:

— Теперь вы — муж и жена.

— Аминь, — повторил причетник.

— Помолимся, — сказал декан.

Эбенезер и Дерюшетта, повернувшись к столу, опустились на колени.

Жиллиат, продолжая стоять, склонил голову. Они преклонили колени перед Богом, он согнулся под тяжестью судьбы.

Выйдя из церкви, они увидели, что на «Кашмире» уже начали поднимать паруса.