Чтение онлайн

— Кто вождь вон того крааля? — спросил я одного из кафров, что собрались вокруг нас и глазели на наши мытарства по обыкновению местных бездельников.

— Тшоза, инкози, — ответил тот.

— Тшоза… Тшоза… — Словно пробуя на вкус, я повторил несколько раз это показавшееся знакомым имя. — Кто такой Тшоза?

— Не знаю, инкози. Он пришел из Зулуленда несколько лет назад вместе с Садуко Безумным.

И тут я его вспомнил, и память вернула меня в ту ночь, когда старый Тшоза, брат Мативане, отца Садуко, выпустил из загонов скот Бангу, а потом мы вместе сражались в ущелье.

— О, неужели? — воскликнул я. — Тогда веди меня к Тшозе, получишь за это «шотландца»[273].

Соблазненный моим великодушным предложением — а предложенная мною плата была поистине таковой, поскольку я думал лишь о том, чтобы поскорее добраться до крааля, прежде чем его обитатели отправятся спать, — и немало удивленный моей щедростью, кафр согласился провести меня по темной и извилистой тропе, что бежала через заросли кустарников и вымокшие поля кукурузы. Наконец мы прибыли — если по прямой до крааля было не более полумили, то по петляющей тропке мы ехали добрых две, — и я был бесконечно рад, когда мы перешли последний ручеек и очутились перед воротами.

В ответ на обычные расспросы, сопровождаемые оглушительным лаем собак, мне сообщили, что Тшоза живет не здесь, а где-то в другом месте; что он слишком стар, чтобы видеть кого-либо; что он ушел спать и беспокоить его нельзя; что он умер и на прошлой неделе похоронен, и так далее и тому подобное.

— Послушай-ка, дружище, — не выдержал я, прервав на полуслове того, кто из-за забора плел мне небылицы. — Раз так, сходи к могиле Тшозы и передай ему, что, если сей же час он не вылезет оттуда живым, Макумазан поступит с его скотом точно так же, как он — со скотом Бангу.

Явно озадаченный моим странным сообщением, мужчина удалился и вскоре в призрачном свете умытой до ждем луны я увидел спешащего ко мне низенького старичка: Тшозе было немало лет уже в начале этой истории, не сделали его моложе и тяжелая рана в битве при Тугеле, и многие иные напасти.

— Макумазан! — воскликнул он. — Неужели ты? Я слышал, тебя давно нет в живых, да-да, и я даже пожертвовал вола во благо твоего духа.

— А потом слопал его, провалиться мне на этом месте! — ответил я.

— О, это точно ты! — обрадованно залепетал старик. — Вот уж кого не обманешь, ведь я и вправду съел того вола, почему бы не объединить приятное с полезным — жертву твоему духу и сытный пир; к тому же в доме бедняка ничто не должно пропадать, верно? Да-да, это точно ты, кто же еще может заявиться на ночь глядя в крааль к человеку, как не Бодрствующий в ночи? Входи, Макумазан, я очень рад тебе.

Я вошел. Тшоза вкусно накормил меня, и, пока я угощался, мы повспоминали былые дни.

— А где сейчас Садуко? — неожиданно спросил я его, раскурив трубку.

— Садуко? — переспросил Тшоза, переменившись в лице. — О, Садуко здесь, где же ему быть… Знаешь, я ведь вместе с ним покинул Зулуленд. Почему? Ну, по правде говоря, после того, что мы сотворили в битве при Тугеле — честное слово, Макумазан, не по своей воле, — я подумал, что безопаснее будет покинуть страну, где предатели не могли рассчитывать на друзей.

— Верно говоришь, — сказал я. — Но что же Садуко?

— Разве я не сказал? Он рядом, в соседней хижине… умирает!

— Умирает! От чего же, Тшоза?

— Не знаю, — таинственно выдохнул старик. — Думаю, его околдовали. Вот уже более года он почти ничего не ест, а еще не выносит оставаться один в темноте. Да он с самого начала, как ушел из Зулуленда, был очень… странным.

Тут я вспомнил, как несколько лет назад мне говорил Зикали о том, что Садуко живет с духом внутри себя — духом, который со временем убьет его.

— Скажи, Тшоза, он много думает об Умбелази? — спросил я.

— О Макумазан, только о нем он и думает. Дух Умбелази не дает ему покоя ни днем ни ночью.

— Вот как… Могу я видеть его? — спросил я.

— Не знаю, Макумазан… Побегу спрошу у госпожи Нэнди, ведь, поверь, нельзя терять ни минуты. — И он поспешно выбрался из хижины.

Десять минут спустя он вернулся с женщиной. Это была Нэнди Ласковая собственной персоной, такая же красивая и полная спокойного достоинства, какой я ее помнил, разве что от многочисленных забот она выглядела немного уставшей и чуть старше своих лет.

— Приветствую, Макумазан, — поздоровалась она. — Я рада видеть тебя. Однако так странно, что ты явился именно сейчас. Садуко покидает нас… Он отправляется в долгий-долгий путь, Макумазан.

Я ответил, что слышал об этом и разделяю ее горе, а затем спросил, не захочет ли он повидать меня.

— Да, он будет очень рад, Макумазан, только приготовься увидеть Садуко… не таким, каким ты его знал. Пожалуйста, иди за мной.

Оказавшись во дворе, мы пересекли его и вошли в другую большую хижину. Внутренность освещала хорошая лампа европейского производства; яркий огонь пылал в очаге, и в хижине было светло как днем. У стены на одеялах лежал мужчина, прикрыв рукой глаза; при нем была сиделка. Он стонал:

— Прогоните! Прогоните его! Неужели он не может дать мне умереть спокойно?

— Садуко, ты хочешь прогнать старого друга Макумазана? — ласково спросила его Нэнди. — Макумазана, который пришел издалека, чтобы повидаться с тобой?

Садуко сел, одеяла сползли, обнажив его тело, — передо мной был живой скелет. О, как же не похож был этот доходяга на стройного и красивого вождя, которого я когда-то знал. Губы его тряслись, в глазах метался ужас.

— Это действительно ты, Макумазан? — слабым голосом спросил он. — Подойти, стань рядом со мной, чтобы он не смог влезть между нами. — И Садуко протянул костлявую руку.

Я пожал ее — холодную как лед.

— Да, Садуко, это я, — бодро проговорил я. — И ни одному мужчине не стать между нами. Здесь, в хижине, лишь твоя жена, госпожа Нэнди, да я; сиделка твоя вышла.

— Нет-нет, Макумазан, мы не одни, здесь еще тот, кого ты не можешь видеть. Вон он стоит. — И он показал в сторону очага. — Смотри! Он пронзен копьем, и перо его лежит на земле!

— Кто пронзен, Садуко?

— Как — кто? Принц Умбелази, которого я предал ради Мамины.

— Зачем говорить попусту, Садуко? — спросил я. — Много лет назад я своими глазами видел, как Слон с хохолком умер.