Чтение онлайн

— Баас не шибко внимательный. Неужто он не заметил у людей из каравана, пришедшего за слоновой костью, ничего особенного?

— Только грязь, да еще от них за версту разило, поэтому я старался держаться подальше.

— Если бы баас подошел поближе, он бы увидел, что у троих караванщиков лица усыпаны прыщиками.

— Черная оспа? — догадался я.

— Верно, баас, мне и раньше приходилось видеть подобное. Пришельцы смешались с толпой в поселении, где много лет и не слыхивали о подобной напасти. Наверное, Кенека сдерживал оспу своими чарами или же сразу исцелял больных, не давая заразе разгуляться. Но в этот раз он не стал ей мешать, баас, и многие местные жители сегодня утром жаловались на боль в горле и слабость. Кенека знал об этом заранее не хуже моего. Так любой может сделаться пророком.

— А посылать видения во сне, по-твоему, тоже легко? — И, не дожидаясь ответа, я рассказал ему обо всем, что якобы слышал во сне.

Лишь на мгновение морщинистое лицо готтентота утратило равнодушное выражение. Он явно удивился, но тут же беззаботно произнес:

— Провалиться мне на месте, если я знаю, как он это проделал. Хотя, может, Кенека тут и ни при чем, а просто баас услышал мой разговор с женщиной. Она как раз ждет, когда баас поест, чтобы встретиться с ним.

Глава 4

БЕЛАЯ МЫШЬ

— Что? — воскликнул я, подскочив на месте. — Какая еще женщина?

— Ревнивая жена Кенеки, та самая, что без ума от меня. Ее зовут Белая Мышь, наверное за способность шустро и бесшумно двигаться. У нее есть план, как спасти нашего здоровяка, так что либо сон бааса и впрямь вещий, либо баас просто слышал ее слова.

— Должно быть, она любит Кенеку, Ханс, раз отважилась прийти сюда после всего случившегося.

— Может, и так, баас. Или же она надеется вернуть мужа, ведь ее соперница больна оспой и теперь либо умрет, либо останется навеки изуродованной. Это ее собственные слова, баас.

— Я встречусь с этой дамой немедленно.

— Лучше сначала поужинайте, баас. Заставляя женщину дожидаться, ты даешь ей возможность лишний раз подумать о тебе.

Ханс, как правило, говорил разумные вещи, даже если они и звучали как полная чепуха. Поэтому я последовал его совету.

После трапезы готтентот проводил меня к пруду у подножия холма, ярдах в двухстах от лагеря. По берегам его рос кустарник. Когда мы приблизились, из-за дерева появилась невысокая женщина. Она передвигалась настолько бесшумно, что ее легко было принять за призрак. Свет луны озарял белые одежды. Женщина откинула капюшон, открыв довольно красивое, с тонкими чертами лицо. Я заподозрил, что в ее жилах текла не только арабская, но и европейская кровь. Гостья украдкой взглянула на меня, умоляюще и проникновенно. А потом вдруг упала на колени, схватила мою руку и поцеловала.

— Довольно, — сказал я, поднимая ее. — Что тебе от меня нужно?

— Господин, — произнесла она страстным шепотом, — я раба Кенеки. Здесь я для всех Белая Мышь, но в другом месте меня зовут иначе. Кенека дурно со мной обращался, ибо влюбленный в Тень не смотрит на других женщин. Однако я прошу тебя сделать все возможное для его спасения, ибо заклятие Кенеки еще лежит на мне.

— Стало быть, ты просишь меня о помощи?

— Да, господин. — Я промолчал, и моя собеседница с живостью продолжила: — Знаю, белые люди никогда и ничего не делают даром, а мне нечего тебе предложить, кроме себя. Я стану тебе верной слугой, Кенека не будет возражать. Он сам отпустил меня.

— Не бойтесь, баас, — шепнул мне на ухо Ханс, — говоря с вами, она на самом деле думает обо мне.

Я так пихнул готтентота локтем под ребра, что у него перехватило дыхание.

— Поведай же мне свой план, Белая Мышь, если он у тебя есть, но учти: мне не нужна рабыня.

— Тогда увези меня отсюда. Если ты подаришь мне свободу, я буду предана тебе до самой смерти. Только обещай, что не отдашь меня этой желтой обезьяне или своим охотникам.

— Какова чертовка! — пробурчал Ханс у меня за спиной.

— Излагай же свой план, я жду, — повторил я.

— Так слушай, о господин. На вершину скалы, к дому Кенеки, ведет тропа. Он лежит там связанный, дожидаясь, когда его казнят на восходе солнца. Об этой дороге знаем только мы двое. Я проведу туда тебя, твоего слугу и двоих охотников. Вы расправитесь со стражниками, если потребуется, и уведете пленника тем же путем. Узника в доме сторожат лишь трое, а остальные стоят за воротами.

— Что за ерунда, Белая Мышь! Я тщательно осмотрел эту скалу, когда навещал Кенеку. Со стороны обрыва нет ограждения, скала уходит отвесно вниз, и без длинной веревки невозможно ни взобраться на нее, ни спуститься.

— Верно, господин, но под выступом на вершине скалы есть отверстие. Внизу проходит туннель, который завершается как раз под площадкой, перед тем самым местом, откуда Кенека наблюдает за звездами. Понимаешь, господин?

Я кивнул, сообразив, что Белая Мышь говорила о веранде, где мы с Кенекой пили бренди.

— Но покрытие там твердое, как сквозь него пройти?

— Твердый пол изготовлен из каменных плит, но их можно двигать снизу. Дело в том, что мне известен один секрет, господин. Отсюда до ущелья рукой подать, а по любой другой дороге путь неблизкий. Отправляться сейчас преждевременно, раньше двух часов пополуночи нам в поселении делать нечего. Подождем, пока все не уснут, кроме тех, кто ухаживает за больными — проклятие Кенеки сбылось, — а им нет дела до посторонних шумов. Скажи, пойдешь ли ты со мной?

— Нет, не пойду, — отрезал я. — Это безумие. Почему я должен рисковать собой и жизнью своих слуг, чтобы спасти Кенеку? Мы знакомы с ним не более двух недель, и я понятия не имею, с кем и по какой причине он враждует.

— Почему? Да потому, что только Кенека может отвести тебя туда, куда ты желаешь попасть, — ответила она, уставившись в одну точку.

— Сейчас единственное мое желание — поскорее вернуться на Занзибар.

— Хорошо. Тогда потому, что ты взял у Кенеки слоновую кость и золото, о господин, — изрекла женщина.

От этих ее слов я вздрогнул.

— Я получил золото и кость в уплату за услуги, которые мне предстояло оказывать Кенеке во время нашего совместного путешествия. Твой муж добровольно отдал плату и не просил вернуть ее, если путешествие по какой-либо причине не состоится. Не моя вина, что он был вынужден остаться, поэтому я свободен от обязательств.

— Ловко придумано, на то ты и белый. Ладно, у меня остался последний довод, к которому прислушается каждый настоящий мужчина. Ты подчинишься, потому что тебя умоляет о помощи юная и прекрасная дева.

— Ах, умна чертовка! Как же хорошо она изучила бааса! — задумчиво пробормотал Ханс.

Его слова ожесточили меня, и я ответил:

— Ты ошибаешься, Белая Мышь. Во всей Африке, да и вообще в целом мире нет ни одной женщины, ради которой я согласился бы на подобную авантюру. Думаешь, я сошел с ума?

Она мрачно усмехнулась:

— Нет, наверное, это я сошла с ума. Мы все тут наслышаны о Макумазане: якобы он щедрый и великодушный человек, хозяин своему слову, опора в трудную минуту, всегда поможет в беде, храбрый искатель приключений, готовый рискнуть, если подвернется стоящее дело, хотя и отличается небывалой скромностью. Все это поведал мне твой слуга, и остальные говорят то же самое. Кенека много о тебе рассказывал, да я и сама наблюдала издалека, незаметно для тебя. Раньше я верила в эти рассказы, но теперь вижу, что ошибалась. Господин Макумазан такой же, как и все торговцы, — ни лучше ни хуже. Ну что ж, значит, все кончено. В одиночку Кенеку мне не спасти, а я поклялась своей душой, что сделаю это. Прости, господин, что навлекла на тебя беду. Конец всему придет на ваших глазах, а теперь я отправлюсь к тем, кто послал меня, и поведаю им обо всем случившемся.