Чтение онлайн

– Говорят же, кто ищет, тот всегда найдёт. Это будет настолько выигрышное предпринимательство, что сразу же себя окупит, и мы выйдем на мировой рынок, – вдохновенно продолжал Габдельгазиз.

Сайфи, полностью охваченный его пафосом, всё же нашёл в себе силы прервать его:

– Ну же, не тяни, излагай свою идею!

Но Габдельгазиз не спешил. Ещё не время было доставать из-под семи замков тайну седобородого старца.

– Вначале я хотел один начать дело, но это было бы эгоизмом. Ты знаешь, я не такой. К родным, к друзьям я всегда с открытой душой. Я за процветание моей нации, моего племени!

От таких обтекаемых, слишком общих слов нервы у Сайфи напряглись до предела, казалось, вот-вот лопнут.

– Габдельгазиз-абый, ладно тебе, не тяни. Я уж сколько времени маюсь от безделья, не знаю, куда себя деть.

– Я ведь не для себя, для народа стараюсь, – начал было снова крутить Габдельгазиз, но Сайфи резко прервал его:

– Ладно, возьми меня в долю. Сколько у меня есть денег, всё вложу.

В следующую же минуту Сайфи пожалел о своей поспешности, но отступать было поздно. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

– Конечно, и это понадобится, – как можно равнодушнее продолжил Габдельгазиз, – но деньги – не главное. Только свистни – богатые и жадные мафиозники сразу облепят своими деньгами. В наши дни важнее идея. Вон наши единоверцы, все передрались уже, но к новой идее так и не пришли, – так Габдельгазиз продолжал напускать туману, но его новоиспечённый кредитор снова резко прервал его:

– Да хватит тебе, что делать-то будем? В чём твоя идея?

– В земляной груше, – выпалил, наконец, Габдельгазиз. – Это такая репа, «топинамбур» называется, растёт в земле, как морковь или картофель. Слыхал про такой продукт?

Хотя Сайфи впервые слышал о такой диковинной культуре, но виду не подал.

– Да, пробовал, вроде, когда-то. Ну и что? При чём тут эта самая груша, топихамор?

– В мире нет ничего невозможного для человека. Вон на Луну забрались, Марс обследовали. Вот на нём эту культуру выращивать. Если б ты знал, сколько полезных витаминов в ней! Это панацея от сердечно-сосудистых заболеваний, от давления, от различных воспалительных процессов и многих других болезней. Это будет чисто татарский бизнес, какой другим и не снился. По весне засеем гектаров восемьдесят земли. Землю можно купить в соседнем районе. На следующий год посевную площадь доведём до ста гектаров. Там же построим совершенно нового типа город XXI века, Новые Карамалы, например, или Новый Шарбан. Всех обеспечим работой. Только тихо, кабы кто-нибудь не украл нашу новую идею.

Габдельгазиз, как бдительный хранитель государственной тайны, приложил палец к губам.

По правде сказать, Сайфи был несколько разочарован. В душе он представлял себе бизнес иного рода: что-то вроде обработки контрабандных золотоносных пород из Якутии, или хотя бы продажа импортных лекарств, полученных в виде гуманитарной помощи, или торговля какой-нибудь травкой из Таджикистана. Конечно, предложение Габдельгазиза оригинальное, и, наверно, полезное для здоровья нации, но требует больших трудовых затрат. Как правило, такой бизнес не позволяет быстро разбогатеть. Как говорят русские, от работы не будешь богат, а будешь только горбат. Но всё же азарт старшего брата уже успел затуманить ему мозги.

– Думаю, понадобится приличный начальный капитал, может, в каком-нибудь банке кредит взять?

Но Габдельгазиз на это и ухом не повёл. Он весь был в своих фантазиях и от души наслаждался ролью, которую сам для себя придумал. Все великие комбинаторы мира: Остап Бендер, Салам-Торхан, Хлестаков, Мюнхгаузен были просто младенцы по сравнению с ним.

– Много думать вредно, надо быть решительней. «Смелость города берёт», – говаривал мой отец. С первого урожая мельницу построим. В городе откроем две заправки.

Габдельгазиз, постепенно понижая и понижая голос, потом перейдя на шёпот, добавил:

– Первый урожай земляной груши отнесём в ансамбль песни и пляски Татарстана.

– Не понял. У тебя там что, красотка на примете есть, что ли?

– Да нет. Пусть ещё лучше пляшут, выше Махмуда Эсенбаева прыгают. И президента нашего угостим, говорят, у него тоже давление скачет.

– Чтобы начать дело, приличные деньги понадобятся, – ещё раз повторил утомлённый Сайфи.

– Не мелочись, брат. Сложим в мою коричневую папку то, что есть, и будем очень экономно расходовать. Твои расходы быстро оправдаются, у меня уже есть заявка из Армении. Армяне знают толк в полезных продуктах. Вот с Израилем собираюсь наладить контакт.

С того памятного дня двоих друзей в белых, как январский снег, рубашках, в ярких галстуках, с толстыми папками под мышкой можно было видеть в различных министерствах, ответственных организациях, у глав администраций. Везде они излагали свою идею:

– Топинамбур… Нам бы кредит получить.

– Топинамбур… Продукт XXI века, будущее татарского народа. Только отсталые руководители не понимают этого…

Возглавлять список «отсталых» руководителей никому не хотелось, снисходительно улыбаясь, все подписывали бумаги, шлёпали печати, но денег никто не давал. Молодая жена Сайфи, не боясь показаться отсталой, пыталась противостоять затее мужа.

– Да не связывайся ты с этим Габдельгазизом. Нет работы, нет заботы. Лет на пять-шесть спокойной жизни денег нам хватит. А этот абзый в жизни ничего стоящего не сделал. Вы уж сколько раз пытались создать ему условия. Кроме пьянства и растранжирования денег, он ничего не умеет.

Но поезд уже ушёл, и никакая в мире сила не могла бы остановить этот разогнавшийся паровоз. И вот, проклятие! Расходов выходило во много раз больше, чем рассчитывали. Вначале старались тратить деньги как можно экономнее, будто через сито просеивали, но постепенно Сайфи окончательно поверил в прекрасное будущее топинамбура, своё и вообще всей татарской нации и раскрутился, что называется, на всю катушку.

Время шло. Уже растаял зимний снег, по Волге прошёл ледоход, зажурчали ручейки, на южных склонах кое-где из-под снега выглянули подснежники. В один из таких прекрасных дней в кабинете руководителя администрации некоего района появились два приятеля в белоснежных рубашках и пёстрых галстуках. Руководитель, крупный мужчина с приятной шевелюрой, был крутого нрава, но оказался чутким к национальному вопросу татарином.

– Ребята, у меня времени в обрез. Что вы хотели?

– Мы хотели бы арендовать у вас тридцать гектаров земли.

Это было как раз то время, когда колхозы распадались, землю раздавали направо-налево, кому попало.

– Нет проблем, – сказал руководитель, – пишите заявление. Что вы собираетесь делать с этой землёй? Дома строить? Тогда надо ближе к деревне.

Габдельгазиз прошёлся по мягкому ковру, чтоб унять волнение:

– Мы засеем её земляной грушей – топинамбуром.

– Это что-то вроде репы, что ли? – поинтересовался руководитель с любопытством взглянув на арендаторов.

– Фоат Мансурович, это совершенно новое направление, чисто татарский бизнес. Чрезвычайно полезные свойства этого продукта должны помочь нашему народу возродиться, обрести независимость, – начал привычно убеждать Габдельгазиз.