Чтение онлайн

Дьявол остановился и вылез из машины которой управляли души, зашедшие слишком далеко. Он посмотрел на реку, где погиб Билл Свитч и сказал:

– Ты чуть не победил. Я сожалею о том, что случилось с тобой.

– Скажите, - спросил я нерешительно, - а если бы шина осталась цела, он мог бы вас победить?

Неизвестный задумался,

– Честно сказать, не знаю. - Он улыбнулся. - Но вы ведь все равно мне не поверите, не так ли?

Теперь я заметил, что глаза его были желтыми, и не из-за контактных линз. Странно, что я не заметил этого раньше. Или не захотел?

Я не особый храбрец, но перед лицом смерти я решился и сказал:

– Я думаю, по сути дела он победил.

Его ужасные глаза сверкнули, но достаточно, чтобы я вздрогнул. Но не я держал пари с этим банзай-гонщиком, и он знал это.

– Может быть. Он был лучшим из тех, с кем я состязался. Он был лучше своей машины, что нечасто бывает у людей. Очень нечасто. Но он потерял все. - Он повернулся к машине.

Я слышал, как он бормочет себе под нос: "Может быть, кое-что из проигранного можно спасти. Поглядим."

Больше я никогда не видел ту черную машину и ее водителя и, надеюсь, никогда не увижу. Я больше никогда по ночам или рано утром не хожу поглядеть на банзай-гонщиков. Я прилип к своему письменному столу и своим бумажкам.

Да, я никогда не превышаю скорость, чтобы никто не вызвал меня на состязание.

Наше жилище сделано а западном вкусе. Площадка второго этажа выше полов. Мой тесть, некто Луис Оксли, был владельцем ранчо в Западном Техасе и стены наши хранят напоминания о его работе той поры: клейма, колючая проволока и инструменты со странными названиями и еще более странным назначением.

Но площадка второю этажа - всего лишь площадка второго этажа. Что делать с очередной историей, где искать место новой вещи, если кладовая и так переполнена? И как найти место для все новых и новых вещей?

Однажды, осматривая еще незаполненное пространство, я заметил жене Джоанне, что мы, может быть, могли бы приобрести чучело медведя и поставить его здесь.

– А почему не дракона? - спросила она.

– Не говори глупостей, - сказал я, - на Старом Западе не было драконов.

– Откуда ты знаешь? - выпалила она.

Людям интересны корни легенд...

Хант и Маклиш работали на Баттерфильдской линии один шесть, другой - семь лет. Они дрались с индейцами, видели бури, проносившиеся со Скалистых гор, видели здоровенных гремучих змей. Все это им было известно, и они знали, что с этим делать. Но драконов они еще не видывали. Поэтому нельзя строго судить их, если они слегка струсили, когда дракон напал на почтовую карету.

– Говорю же вам, - объяснял Хант линейному агенту в Чейенне, - это была самая здоровенная, уродливая и жуткая птица, которую можно себе представить, мистер Фразер. - Он обернулся на кучера ища поддержки.

– Точно так.

Маклиш был человеком немногословным, рот его больше был занят табаком. Это был человек крепкой закваски, но инцидент прибавил седины в его роскошную бороду, серебристую, как старая форма Конфедератов.

– Оно напало на нас, - темпераментно продолжал Хант, - как какой-то крылатый дьявол, с шумом, как на марше бостонских трезвенников, с воем, визгом, извергая огонь из клыкастой пасти. От такого зрелища и мертвые встанут. Я дач по нему из обоих стволов, - он показал на оружие, стоящее в углу конторы, - а он хоть бы моргнул. Так было, Арчи?

– Так, - подтвердил возчик, аккуратно сплевывая табачную жижу в инкрустированную плевательницу у края большого стола.

– Понимаю. - Агент был приятным джентльменом пятидесяти с небольшим лет. Небольшие бачки уравновешивали его блестящую лысину. Брюки держались на тугих подтяжках, двумя темными полосами проходивших по белоснежной рубашке.

– Ну, и что было потом?

– Ну, мы с Арчи уже готовились предстать перед Творцом. Понимаете, мистер Фрэзер, эта тварь - больше кареты и упряжки вместе взятых. Ну, бедных лошадей мы потом насилу уговорили дойти до города. Они сейчас в конюшне компании, но ноги у них до сих пор дрожат. И еще эта тварь когтями размером с воскресное платье моей тетушки Молли, зацепила сейф наверху и разорвала канаты, как будто солому. Ну, и потом, с визгом и ревом, как десяток ослов, улетела к Шаманским горам.

– Ей богу, - подтвердил возчик.

– Все это необыкновенно интересно, - проворчал Фрэзер. Этот симпатичный чиновник Баттерфильдской компании не был склонен верить басне двух служащих, которые сейчас стояли перед его столом явно под мухой и, как он опасался, хорошо покутили в Денвере, неизвестно куда подевав десять тысяч золотом из пропавшего сейфа.

Они еще ссылались на свидетелей - трех пассажиров кареты, мормона с хорошей репутацией из Солт-Лейка и двух из десятка его жен. В настоящий момент эти дамы находились на лечении от шока у местного врача.

– А не мог это быть шквальный ветер? - с надеждой спросил он.

– Нет, - сказал Маклиш, также мастерски сплевывая повторно. - Это непохоже ни на что из того, что я видел или про что слышал, мистер Фрэзер. Такое не придумаешь. - Он сурово покосился на агента. - Вы сомневаетесь в наших словах?

– Нет, нет, что вы. Но я не знаю, как буду докладывать об этом происшествии в Компанию. Если бы вас ограбили, они бы поняли. Но это... Поймите мое положение, джентльмены. Тут будут вопросы.

– Вы должны нас поддержать, - горячо сказал Хант.

Агент был не из людей с богатым воображением, но, призвав на помощь всю свою изобретательность, нашелся:

– Я представлю это как потерю от стихийного бедствия, - сказал он обрадованно.

Маклиш ничего не сказал, только наморщил лицо, продолжая жевать табак. Хант не выдержал. Уставившись на агента, он сказал:

– Но ведь там не было бури, мистер...

Фразер успокоил его тяжелым взглядом. Хант медленно закивал. Тем временем Маклиш подобрал в углу ружье, вручил товарищу, и они вдвоем пошли к двери. Тем дело и закончилось.

Примерно на неделю.

– Еще месяц, ребята, и пожалуй, хватит, - большой нос словно нюхнул воздух. - Снова ветер несет снег.

– Плохо дело, если ты прав, Эмери, - сказал его товарищ.

Их было четверо за грубо обработанным столом посреди хибарки. Они ели свинину, бобы, черный хлеб и свежую дичь. По сравнению с их обычным сухим пайком это был настоящий пир, но им было что отмечать.

Восемнадцатилетний выходец из Чикаго Джонни Саттер пережил за последний год как будто десять лет жизни.