Чтение онлайн

(VII, 318–319)

16

Что? разве ты понес, о Турн, труды вотще? Уступишь ты свой скиптр троянским беглецам? Латин уж не тебе, но им отдать намерен Лавинию свою, придано и наследство, Что всё ты заслужил сам кровию своей.

(VII, 421–425)

17

Меня, меня, я здесь, мечем своим пронзите.

(IX, 427)

18

Не стыдно ли уж вам сидеть в осаде снова И смерти ждать в стенах? вы двожды взяты в Трое, Улисса нет у нас, у нас Атридов нет. Жестокой наш народ от роскошей бежит. Мы хладною водой младенцов укрепляем, Подрослые в лесах всегда зверей гоняют. Но вас багряная одежда украшает; Вы любите плясать и в роскошь отдаваться.

443

Подите по горам Диндимским за свирельми: Венера вас зовет тимпаном и трубами; Оружие свое мужчинам, нам, отдайте!

(IX, 598–620)

19

Вот, троянин, поля, что ты искал войною, И вот Гесперия. Измерь, лежа убитый.

(XII, 359–360)

1

Гоняет волка лев, а волк гоняет козу, Коза гоняется за мягкою травою.

(II, 63–64)

2

Волы несут домой повешенные плуги.

(II, 66)

3

Скажи, в каких землях, то будешь ты мне Феб, Не больше трех локтей открыты небеса. Где именем царей украшены цветы? Как скажешь, то владей Филлидою один.

(III, 104–107)

4

Небесной красоте дивится чистый Дафнис, И видит облаки и звезды под ногами.

(V, 50–57)

5

Обводит дерзкого корой сестр Фаэтона, И ольхи на земли высокие рождает.

(VI, 62–63)

1

В той маленькой плоти великий дух имеют.

(IV, 83)

2

Печальную любовь на лире услаждая, Тебя, сладчайший муж, тебя един на бреге, Тебя в начале дня, тебя пел в позный вечер.

(IV, 464–466)

Насмешка остротой скорее проницает И важные дела свободно пресекает.

(I, 10; 14–15)

1

Трикраты страшные власы встряхнул Зевес, Подвигнул горы тем моря, поля и лес.

(I, 179–180)

2

Уже юг влажными крилами вылетает, Вода с седых власов и дождь с брады стекает, Туманы на лице, в росе перната грудь. Он облаки рукой едва успел давнуть, Внезапно дождь густой повсюду зашумел.

(I, 264, 266–269)

445

3

Из рук мужских назад поверженные камни Прияли мужеск вид, из женских рук вид женский: Оттуду род наш тверд и сносит труд великий. И тем, откуду взят, довольно доказует.

(I, 411–415)

4

Беда мне, что трава любви не исцеляет, И чем я всех лечу, то мне не помогает!

(I, 523–524)

5

Едва она свою молитву окончала, Корой покрылась грудь, оцепенели члены, И руки отрасльми и ветьвями власы Глава вершиною и ноги корень стали. Однако Феб любя, к стеблу рукой коснулся, Почул, как бьется грудь под новою корою.

(I, 548–554)

6

Поставлен на столпах высоких солнцев дом, Блистает златом вкруг и в яхонтах горит, Слоновый чистый зуб верьхи его покрыл, У врат на вереях сияет серебро. Но выше мастерство материи самой: Там море начертал кругом земли Вулкан, И землю, и над ней пространны небеса.

(II, 1–7)

7

И как туда пришла военная Минерва И стала у дверей, что в дом вступить не можно, Толкнула в них копьем, отверзся скоро вход, Увидела внутри, как зависть ест змию И кровию ее свою питает злобу. Узрела и свой взор богиня отвратила. Она встает с земли, оставив ползмеи. Ленивою ногой к богине подошла, И видя, что она красно воружена, Вздохнула и, лице нахмурив, восстенала. Всегда бледнеет зрак и кожа на костях, Глядит из-под бровей, и ржавчина в зубах, Желта от желчи грудь, и яд течет с языка.

(II, 765–777)

8

Ты львиною покрыт был кожею в бою И с острым копием десницу заносил; Но лучше был ружья твой мужественный дух.

(III, 52–54)

9

Где прежде он гонял, тут сам уж убегает.

(III, 228)

10

В одну погибнет ночь с любовницей любовник! Достойна ты была прожить должайший век. Но я повинен в том, я твой губитель стал, Что в полночь приказал прийти в места опасны И сам не упредил своим тебя приходом. О вы, ужасны львы, сбегайтесь из пещер И рвите челюстьми мою повинну плоть. Но знак боязни есть желать лишь только смерти.

(IV, 108–115)

11

Старается во сне свой голод утолить, Но движет лишь уста и зуб на зубе трет, Он думает, что ест, но токмо льстится тем, И вместо пищи ветр глотает лишь пустой. Но как уже алчба отгнала сон его, Почувствовал огонь на тощем животе И тотчас просит всё, что воздух и земля И что родят моря; но голоден при всем. Уж полные столы неполны перед ним; Чем град доволен весь, он тем один не сыт.

(VIII, 824–833)

12

Он, гневом воспален, возвел свирепый взор На илионский брег, где гречески суда, И, руки протянув, вскричал: «О сильный боже! Пред флотом я в суде, и мне Уликс соперник!»

(XIII, 3–6)

13

Выходит Гектор сам, богов на брань выводит, И где стремится он, там сильные трепещут, Не токмо ты, Уликс: толь страшен он в полках!

(XIII, 82–84)