В убежище плакал ребенок,И был нестерпимо высок,И был раздирающе звонокПодземный его голосок.Не треском смешных погремушек,Что нас забавляли, блестя,—Отрывистым грохотом пушекЗемля повстречала дитя.Затем ли живет он? Затем лиНа свет родила его мать,Чтоб в яму, в могилу, под землюРебенка живым закопать?Ему не забыть этой были:Как выла сирена в ночи,Как небо наотмашь рубилиПрожекторы, точно мечи.Седой, через долгие годыОн вспомнит: его увелиОт бомб, что неслись с небосвода,В глубокие недра земли.И если он выживет — где быИ как бы ни лег его путь, —Он всюду, боящийся неба,К земле будет голову гнуть.17 августа 1941
48. ДОМ
Дом разнесло. Вода струями хлещетНаружу из водопроводных труб.На мостовую вывалены вещи,Разбитый дом похож на вскрытый труп.Чердак сгорел. Как занавес в театре,Вбок отошла передняя стена.По этажам разрезанная на три,Вся жизнь в квартирах с улицы видна.Их в доме много. Вот в одной из нижнихРояль в углу отлично виден мне.Обрывки нот свисают с полок книжных,Белеет маска Листа на стене.Площадкой ниже — вид другого рода:Обои размалеваны пестро,Свалился наземь самовар с комода…Там — сердце дома, тут — его нутро.А на вещах — старуха с мертвым взглядомИ юноша, старухи не свежей.Они едва ли не впервые рядомСидят, жильцы различных этажей!Теперь вся жизнь их, шедшая украдкой,Открыта людям. Виден каждый грех…Как ни суди, а бомба — демократка:Одной бедой она равняет всех!18 августа 1941
49. ОСЕНЬ СОРОК ПЕРВОГО ГОДА
Еще и солнце греет что есть силы,И бабочки трепещут на лету,И женщины взволнованно красивы,Как розы, постоявшие в спирту.Но мчатся дни. Проходит август краткий.И мне видны отчетливо до слезНа лицах женщин пятна лихорадки —Отметки осени на листьях роз.Ах, осень, лета скаредный наследник!Она в кулак готова всё сгрести.Недаром солнце этих дней последнихСпешит дожечь, и розы — доцвести.А женщины, что взглядом ласки просят,Не опуская обреченных глаз, —Предчувствуют, что, верно, эта осеньОкажется последней и для нас!19 августа 1941
50. ГЛУХОТА
Война бетховенским перомЧудовищные ноты пишет.Ее октав железный громМертвец в гробу — и тот услышит!Но что за уши мне даны?Оглохший в громе этих схваток,Из всей симфонии войныЯ слышу только плач солдаток.2 сентября 1941
51. ПОГОДА
Ни облачка! Томясь любовной мукой,Кричат лягушки, пахнет резеда.В такую ночь и самый близорукийИглу отыщет без труда.А как луна посеребрила воду!Светло кругом, хоть по руке гадай…И мы ворчим: «Послал же черт погоду:В такую ночь бомбежки ожидай».8 сентября 1941
52. ЖИЛЬЕ
Ты заскучал по дому? Что с тобою?Еще вчера, гуляка из гуляк,Ты проклинал дырявые обоиИ эти стены с музыкой в щелях!Здесь слышно всё, что делают соседи:Вот — грош упал, а вот скрипит диван.Здесь даже в самой искренней беседеСловца не скажешь — разве если пьян!Давно ль ты врал, что угол этот нищийОсточертел тебе до тошноты?Давно ль на это мрачное жилищеТы громы звал?.. А что, брат, скажешь ты,Когда, смешавшись с беженскою голью,Забыв и чин и звание свое,Ты вдруг с холодной бесприютной больюПрипомнишь это бедное жилье?23 сентября 1941
53. КУКЛА («Ни слова сквозь грохот не слышно!..»)
Ни слова сквозь грохот не слышно!..Из дома, где мирно спала,В убежище девочка вышлаИ куклу с собой принесла.Летят смертоносные птицы,Ослепшие в прожекторах!У женщин бескровные лица,В глазах у них горе и страх.И в этой семье сиротливой,Что в щели отбоя ждала,По совести, самой счастливойТряпичная кукла была!О чем горевать этой кукле?Ей тут безопаснее всех:Торчат ее рыжие букли,На толстых губах ее смех.«Ты в силах, — спросил я, — смеяться?»И, мнится, услышал слова:«Я кукла. Чего мне бояться?Меня не убьют. Я мертва».24 сентября 1941
54. ДЕВОЧКА В ПРОТИВОГАЗЕ
Только глянула — и сразуНапрямик сказала твердо:«Не хочу противогаза —У него слоновья морда!»Дочь строптивую со вздохомУговаривает мама:«Быть капризной — очень плохо!Отчего ты так упряма?Я прощу тебе проказыИ куплю медовый пряник.Походи в противогазе!Привыкай к нему заране…»Мама делается строже,Дочка всхлипывает тихо:«Не хочу я быть похожаНа противную слониху».Мать упрямице курносойПодарить сулила краски,И торчат льняные косыС двух сторон очкастой маски.Между стекол неподвижныхНабок свис тяжелый хобот…Объясни-ка ей, что ближнихЛюди газом нынче гробят,Что живет она в эпоху,Где убийству служит разум…Быть слоном теперь неплохо:Кто его отравит газом?1 октября 1941
55. БАБЬЕ ЛЕТО
Наступило Бабье лето —Дни прощального тепла.Поздним солнцем отогрета,В щелке муха ожила.Солнце! Что на свете слажеПосле зябкого денька?..Паутинок легких пряжаОбвилась вокруг сучка.Завтра хлынет дождик быстрый,Тучей солнце заслоня.Паутинкам серебристымЖить осталось два-три дня.Сжалься, осень! Дай нам света!Защити от зимней тьмы!Пожалей нас, Бабье лето:Паутинки эти — мы.4 октября 1941
56. УГОЛЕК
Минуют дни незаметно,Идут года не спеша…Как искра, ждущая ветра,Незримо тлеет душа.Когда налетевший ветерРаздует искру в пожар,Слепые люди заметят:Не зря уголек лежал!23 октября 1941
57. В ПАРКЕ
Старинной купаленки шаткий настил,Бродя у пруда, я ногою потрогал.Под этими липами Пушкин грустил,На этой скамеечке сиживал Гоголь.У корней осин показались грибы,Сентябрьское солнышко греет нежарко.Далекий раскат орудийной стрельбыДоносится до подмосковного парка.Не смерть ли меня окликает, грозяВот-вот навалиться на узкие плечи?Где близкие наши и наши друзья?Иных уже нет, а другие далече!..Свистят снегири. Им еще незнакомРаскатистый гул, отдаленный и слабый.Наверно, им кажется, будто валькомБелье выбивают на озере бабы.Мы ж знаем, что жизнь нашу держит в рукахСлепая судьба и что жребий наш выпал…Стареющий юноша в толстых очкахОдин загляделся на вечные липы.3 ноября 1941
58. СЛЕДЫ ВОЙНЫ
Следы войны неизгладимы!..Пускай окончится она,Нам не пройти спокойно мимоНезатемненного окна!Юнцы, видавшие не много,Начнут подтрунивать слегка,Когда нам вспомнится тревогаПри звуке мирного гудка.Счастливцы! Кто из них поверит,Что рев сирен кидает в дрожь,Что стук захлопнувшейся двериНа выстрел пушечный похож?Вдолби-ка им — как трудно спичкаПорой давалась москвичамИ отчего у нас привычкаНе раздеваться по ночам?Они, минувшего не поняв,Запишут в скряги старика,Что со стола ребром ладониСметает крошки табака.25 ноября 1941
59. МАТЬ («Война пройдет — и слава богу…»)
Война пройдет — и слава богу.Но долго будет детвораИграть в «воздушную тревогу»Среди широкого двора.А мужики, на бревнах сидя,Сочтут убитых и калекИ, верно, вспомнят о «планиде»,Под коей, дескать, человек.Старуха ж слова не проронит!..Отворотясь, исподтишкаОна глаза слепые тронетКаймою черного платка…30 ноября 1941