Чтение онлайн

ше самого касика. Впрочем, это нашему герою, очарован¬ ному красотой гаитянки, могло и показаться. Но, как бы там ни было, он чаще всего задавал вопросы именно ей, и уже к концу дня восприимчивая и внимательная девуш¬ ка начала его на самом деле понимать. Так за один день Луис достиг гораздо большего в общении с островитяна¬ ми, чем все остальные испанцы за целых два месяца. Озэма схватывала испанские слова на лету, тотчас запо¬ минала и повторяла их со странным мягким акцентом, от которого они становились только благозвучнее. Адмирал не раз указывал ему, как важно для испан¬ цев узнать, где находятся золотые рудники, и Луис об этом не забывал. Ему удалось растолковать Озэме, что его интересует, но ответы ее были не столь ясны, как он бы того желал. И все же юный граф льстил себя надеждой, что не потратил времени даром и сможет рассказать Ко¬ лумбу кое-что интересное. На другой день пребывания Луиса в селении его при¬ гласили посмотреть на игры и пляски индейцев. Их опи¬ сывали достаточно часто, и незачем еще раз повторяться; скажем только, что в этих танцах и состязаниях, носив¬ ших самый мирный характер, юная гаитянская принцесса выделялась среди всех своей ловкостью, грацией и красо¬ той каждого отточенного движения. Луису тоже предло¬ жили попытать счастья, и он охотно согласился. Обладая недюжинной силой и подвижностью, он легко отобрал пальму первенства у своего друга Маттинао. Впрочем, молодой касик нисколько не был огорчен, а его сестра хо¬ хотала и радостно хлопала в ладоши, когда гость оказы¬ вался проворнее или сильнее своего хозяина. Жены Мат¬ тинао даже пытались ее тихонько пристыдить, но Озэма на все упреки отвечала обезоруживающей улыбкой. В эти минуты Луис искренне любовался ею, и не без оснований: щеки ее пылали, глаза сверкали, как драго¬ ценный гагат 1, а зубы казались выточенными из слоно¬ вой кости. Мы сказали, что глаза Озэмы в отличие от синих за¬ думчивых и вдохновенных очей Мерседес были черны 1 Гагат, или черный янтарь, — особый сорт каменного угля, отличающийся глубоким черным цветом и приобретающий после полировки яркий блеск. Не следует путать с агатом, который всегда многослоен и может иметь различную окраску. II* 323

как гагат, но они обладали такой же выразительностью, особенно когда гаитянка смотрела на Луиса. Не раз во время этих состязаний в силе и ловкости юноша улавли¬ вал во взгляде Озэмы откровенный восторг, весьма сход¬ ный с тем глубоким восхищением, которое он читал в глазах Мерседес, когда побеждал на турнирах. В такие мгновения сходство между двумя девушками поражало его еще больше, и он думал, что, если бы не различие в одежде, это были бы настоящие двойники! Пусть только читатель не думает, что наш герой начал забывать свою прежнюю любовь. Совсем нет! Мерседес слишком прочно владела его сердцем, да и сам Луис, не¬ смотря на все его недостатки, был слишком верным и преданным рыцарем, чтобы помышлять об измене своей даме. Но возлюбленная его была далеко, и Луису трудно было оставаться равнодушным к наивному поклонению юной индианки. Если бы Луис уловил хоть один кокетливый взгляд или заподозрил, что у Озэмы есть какой-то тайный рас¬ чет, он сразу бы насторожился и вмиг избавился от чар. Но все происходило как раз наоборот: девушка была так естественна, чиста и простодушна, восхищалась им с та¬ кой искренностью и простотой, что ее было невозможно заподозрить во лжи! Одним словом, невольно поддавшись очарованию гаитянки, которая в тех же условиях могла бы вскружить голову людям куда более сдержанным, чо¬ порным и холодным, чем наш пылкий герой, Луис дока¬ зал, что он всего лишь человек, не более. Когда вокруг так много нового, время летит незамет¬ но. Луис сам удивился, заметив, что живет в этом селе¬ нии уже несколько дней, большую часть которых он про¬ вел в серале Маттинао, хотя это и не совсем точное опре¬ деление для уединенного убежища семьи касика. Зато Санчо с корабельной верфи считал каждый день и не те¬ рял времени даром. Он тоже, как и Луис, ходил героем в своем более скромном кругу простых людей и тоже не забывал про золото. И, хотя матрос не знал ни слова по-гаитянски и не научил ни одному испанскому слову никого из тузем¬ цев, дела его шли куда успешнее, чем у юного графа. Он и так превосходно ладил с хохочущими темнокожими нимфами, не отходившими от него ни на шаг! Санчо ода¬ ривал их звонкими соколиными бубенчиками, а взамен 324

довольствовался любым украшением из драгоценного ме¬ талла. Все, что напоминало золото, он принимал без раз¬ бору! Само собой разумеется, этот обмен совершался чест¬ ным путем и только на добровольных началах — в полном соответствии с излюбленными принципами сторонников свободного предпринимательства, утверждающих, будто торговля — это обмен эквивалентными ценностями, хотя каждому известно, что ценность вещи зависит от целого ряда зачастую противоречивых обстоятельств. Но Санчо смотрел на торговлю точно так же, как эти новомодные мыслители, и однажды, когда они с Луисом направлялись к Маттинао, высказал по дороге свое мнение по столь су¬ щественному для него вопросу. — Я вижу, твоя любовь к золоту верна и неизмен¬ на! — со смехом воскликнул Луис, когда старый моряк, остановившись на минутку, показал ему свой запас золо¬ того песка, всяких дисков и блях. — Из того, что у тебя в мешке, можно смело начеканить штук двадцать полно¬ весных добл с изображением короля и нашей королевы! — Вдвое больше, сеньор, вдвое больше, и все это за каких-нибудь семнадцать соколиных бубенчиков, кото¬ рым цена — горсть мараведи! Ей-богу, это самая честная и святая торговля, достойная только истинных христиан! Эти дикари заботятся о золоте не больше, чем ваша ми¬ лость о погребении дохлого мавра, и за такое пренебреже¬ ние я готов содрать с них еще больше! Пусть себе ду¬ мают, что эти украшения и желтый песок ничего не стоят, — я охотно расстанусь еще с двадцатью бубенчи¬ ками, хоть они у меня и последние! Пусть меняются, пока у меня и у них еще есть что менять, — в накладе я не останусь! — Разве это честно, Санчо, отнимать у бедных индей¬ цев золото в обмен на дешевые медные погремушки? — попробовал устыдить его Луис. — Вспомни, ведь ты ка¬ стилец, и отныне давай хотя бы два соколиных бубенчика за то, за что раньше давал один! — Я никогда не забываю, откуда я родом, сеньор, и помню, что могерская корабельная верфь, по счастью, на¬ ходится в старой доброй Испании! Но разве ценность вещи не определяется ценой, которую за нее дают на рынке? Спросите любого нашего купца, и он вам ответит, дао это так же ясно, как солнце в небе! Когда венециан¬ 325

цы приходят иа остров Кандию г, они скупают фиги, ви¬ ноград и греческое вино за гроши, зато за товары с за¬ пада дерут сколько могут. Э, да что там говорить! Все имеет свою цену! — И тебе не стыдно пользоваться невежеством своих ближних? — спросил Луис, относившийся к торгашам с презрением дворянина. — Ведь это все равно, что обма¬ нуть слабоумного или ребенка! — Упаси господь и мой покровитель святой Андрей, чтоб я совершил что-либо постыдное! — возмутился Сан- чо. — На Гаити соколиные бубенчики стоят дороже зо¬ лота, сеньор! Я это знаю и тем не менее готов расстаться со своим драгоценным товаром ради презренного метал¬ ла. Вы видите, я не скуп, а напротив — великодушен: ведь мы на Гаити и каждый может вам подтвердить, что здесь я торгую себе в убыток — золота много, а где я возьму другие бубенчики? Конечно, если после стольких лишений и испытаний я еще раз благополучно пересеку океан и довезу это золото до Испании, оно, может быть, вознаградит меня за все опасности и труды и даст мне возможность зажить прилично. Но я ведь рискую жизнью! И от души надеюсь, что наша милостивая донья Изабелла не допустит, чтобы ее новые кроткие подданные когда- либо занялись столь опасным и хлопотливым делом, как торговля! — С чего это ты вдруг так забеспокоился о бедных островитянах, что даже готов рисковать своей жизнью? —* смеясь, спросил Луис. — Просто боюсь, как бы они не расстроили эту тор¬ говлю, сеньор, которая должна оставаться как можно свободнее и проще, — с плутоватой ухмылкой ответил ма¬ трос. — Сейчас мы, испанцы, приходим на Гаити и ме¬ няем один соколиный бубенчик на доблу золотом, — про¬ сто и ясно! А если эти дикари сумеют доплыть до Испа¬ нии, там они получат за эту же доблу сто бубенчиков —* поди-ка их сосчитай! О нет, нет, лучше оставить все, как есть. И пусть жарится в аду вдвое дольше тот, кто вздумает нарушить эту честную, свободную, простую и выгодную для всех цивилизованных людей тор¬ говлю! 1 Кандия —одно из названий острова Крита. 326

Так Санчо разглагольствовал о свободной торговле, когда со стороны селения внезапно донесся крик ужаса, возвещавший о какой-то смертельной опасности. Как раз в это время испанцы проходили через рощу, расположен¬ ную на полпути между селением и уединенным домом Маттииао. Оба вполне доверяли своим новым друзьям, а потому сейчас оказались совершенно безоружными, если не считать рук да ног. Луис полчаса тому назад оставил свой щит и меч у Озэмы, которая забавлялась ими, изображая из себя амазонку, а Санчо, решив, что аркебуза для прогулок слишком тяжела, спрятал ее в от¬ веденной ему хижине, где расположился со всеми удоб¬ ствами. — Неужто измена, сеньор? — воскликнул Санчо.— Неужели эти черномазые узнали настоящую цену со¬ колиным бубенчикам и собираются взыскать с меня убытки? — Маттинао и его племя не предадут нас, готов по¬ ручиться жизнью! — возразил Луис. — Нет, тут что-то другое... Слышишь, Санчо? Кажется, они кричат «Као- набо»! — Так это еще хуже, сеньор! Это имя вождя кари¬ бов который наводит ужас на все здешние племена! — Беги, Санчо, постарайся добыть свою аркебузу, а потом спеши наверх, к хижинам женщин! Надо лю¬ бой ценой защитить Озэму и семью нашего доброго друга! Луис и Санчо расстались, не теряя ни минуты: матрос побежал в селение, где царила страшная суматоха, а наш герой медленно и неохотно пошел к жилищу семьи каси- ка, то и дело оглядываясь, словно ему не терпелось ри¬ нуться в гущу боя. Он горько сетовал, что нет с ним ни его боевого коня, ни копья, ни доспехов, потому что рыцарь в полном вооружении мог бы обратить в бегство хоть тысячу таких врагов, какие ему сейчас угрожали. Если Луис не раз прорывался один сквозь ряды мавров- лехотинцев, то позднее испанцы легко рассеивали сотни индейских войной, принимавших всадника на коне за одно двухголовое, двурукое, шестиногое чудовище! 1 Карибы — группа индейских племен, объединенных одним языком; населяли главным образом бассейны рек Ориноко, Ама¬ зонки и Малые Антильские острова. 327

Между тем страшная весть достигла жилища Матти- нао раньше нашего героя. Когда Луис воЩел в дом, он увидел Озэму, окруженную по крайней мере пятьюде¬ сятью женщинами, часть из которых прибежала снизу, из селения. Все они со страхом и волнением повторяли имя Каонабо и о чем-то горячо просили Озэму, держав¬ шуюся спокойнее остальных. Жены Маттинао тоже при¬ соединились к этим просьбам, и скоро Луис из отдельных слов и жестов понял, что они уговаривают Озэму бежать, если она не хочет попасть в руки карибского вождя. Луи¬ су даже показалось — и на сей раз не без основания, — будто женщины утверждают, что карибы только для того и напали на селение, чтобы захватить прекрасную сестру их касика. Такое предположение могло лишь укре¬ пить решимость Луиса спасти Озэму во что бы то ни стало. Завидев Луиса, Озэма бросилась к нему и, всплеснув руками, произнесла имя Каонабо таким испуганным и жалобным голосом, что могла бы растрогать и камень. Она смотрела на молодого испанца с надеждой и дове¬ рием, словно отдавалась под его покровительство, Луис это понял. Через мгновение щит был у него на локте, а меч в руке. Затем, чтобы успокоить принцессу, он сделал вид, что прикрывает ее щитом и взмахнул мечом, словно отражая врага. Как только женщины поняли значение его жестов, все сразу разбежались и попрятались вме¬ сте с детьми. В таких необычайных обстоятельствах Лу¬ ис и Озэма впервые со дня их встречи остались наедине. Однако медлить было нельзя: враг мог подкрасться к дому незамеченным. Нарастающие вопли и крики снару¬ жи предупреждали, что опасность близится с каждой ми¬ нутой. Луис быстро свернул чалму и сунул ее в руки Озэмы, чтобы она могла хоть как-нибудь защититься от враже¬ ских-стрел. Затем он сделал ей знак следовать за ним, но тут, вне себя от волнения и страха, девушка уронила го¬ лову ему на грудь и залилась слезами. Луис не знал, что делать. По счастью, Озэма быстро справилась с собой; улыбаясь сквозь слезы, она судорожно сжала руку Луи¬ са и вновь стала неустрашимой индианкой. Через мину¬ ту они выбежали из дома. 328

Луис сразу заметил, что они покинули дом вовремя. Вся семья Маттинао попряталась, а внизу из зарослей уже показался довольно многочисленный отряд врагов: они приближались молча, стремительно, намереваясь за¬ хватить свою добычу врасплох. Луис почувствовал, как Озэма, дрожа, уцепилась за его руку. — Каонабо, нет, нет, нет! — жалобно бормотала она. Юная гаитянская принцесса запомнила это испанское слово, и Луис понял, что она хочет им выразить свое от¬ вращение к карибскому вождю. Теперь он твердо решил или спасти Озэму, или умереть, так как почувствовал, что она не хочет стать женой кариба из-за него. При всем своем благородстве Луис не лишен был человеческих слабостей и считал себя неотразимым. Лишь перед Мерседес Луис де Бобадилья терял свою самонадеян¬ ность. Опытный воин, привыкший к схваткам чуть ли не с детства, Луис быстро огляделся, отыскивая наиболее удобную позицию для обороны, где его меч мог бы пора¬ ботать на славу. К счастью, такое место оказалось побли¬ зости, всего в ста шагах от дома, и они с Озэмой перебе¬ жали туда. Терраса, где стояли хижины, примыкала к скалистому обрыву и в этом месте как бы вдавалась в него довольно острым углом, ограниченным с двух сторон отвесными склонами горы. Над ним нависал утес, так что можно было не опасаться сброшенных сверху камней, а перед входом в эту сужающуюся щель громоздились огромные глыбы, за которыми легко было укрыться от стрел. В то же время у основания каменного треугольника в единственном про¬ ходе между скалами оставалось достаточно широкое, по¬ росшее травой пространство, где умелый боец сумел бы показать свою доблесть. Эту природную крепость враги могли атаковать только в лоб, и Луис сразу почувствовал себя почти неуязвимым. А гаитянка вообще позабыла страх: беспокойство за Луиса, а также любопытство за¬ ставляли ее то и дело выглядывать из-за выступа скалы, так что ее голова все время была на виду. Едва Луис успел отдышаться, как более дюжины ин¬ дейцев выстроились против него в ряд на расстоянии при¬ мерно пятидесяти шагов. Они были вооружены луками, дротиками и боевыми палицами. Юный кастилец мог за¬ щищаться лишь мечом да щитом. Конечно, на близком 329

расстоянии стрелы индейцев были смертельны, особенно для обнаженных островитян, но сейчас между противни¬ ками было добрых пятьдесят ярдов, и Луис особенно не тревожился, уповая на щит и в крайнем случае — на свою плотную бархатную куртку. К тому же он не хотел пря¬ таться в камнях, зная, что для его меча необходимо сво¬ бодное пространство, а меч был его единственным ору¬ жием. К счастью для нашего героя, самого Каонабо не было в числе нападающих: он в это время преследовал группу женщин, полагая, что среди них находится Озэма. Гроз¬ ный вождь карибов несомненно приказал бы обрушить на испанца все боевые силы, и против отчаянного натиска врагов Луиса не спасли бы ни его мужество, ни воинское искусство. Но вместо этого индейцы рассыпались перед убежищем нашего героя с луками в руках. Один из них, видимо, самый искусный стрелок, прицелился и выстре¬ лил. Луис, словно играя, подставил щит, и стрела, скольз¬ нув в сторону, воткнулась в землю. Вторую стрелу юно¬ ша отбил мечом, не считая даже нужным поднимать щит ради подобной безделицы. При виде такого хладнокровия его противники дружно завопили, то ли от ярости, то ли от восторга, — Луис не мог разобрать. Теперь нападающие решили стрелять залпами, как впоследствии учил своих артиллеристов Наполеон. Все, у кого были луки, — человек шесть — восемь, — разом на¬ тянули их, и стрелы забарабанили о щит Луиса; большую часть он отбил, но две слегка зацепили его, — впрочем, из царапин даже не показалось крови. Индейцы снова на¬ тянули луки, но в этот миг гаитянка, опасаясь за жизнь нашего героя, выскочила из-за камней и самоотверженно заслонила его своим телом, умоляюще сложив руки на груди. При виде ее среди индейцев послышались крики: «Озэма! Озэма!» — и все опустили оружие. Как может легко догадаться каждый, кто знаком с историей этих островов, они были не карибы, а те же мягкосердечные гаитяне, но только попавшие в шайку карибского вождя. Напрасно пытался Луис заставить преданную девуш¬ ку укрыться среди камней. Она думала, что его жизнь в опасности, и никакие слова, даже если бы он вполне владел ее языком, не могли бы убедить Озэму оставить 330

его одного. Сообразив, что индейцы явно не хотят уби¬ вать принцессу и собираются захватить их обоих живы¬ ми, Луис вынужден был вместе с девушкой укрыться среди скал. Едва они отступили, к нападающим присоединился воин свирепого вида. Остальные принялись шумно объяс¬ нять ему, что произошло. — Каонабо? — спросил у Озэмы Луис, указывая на вновь прибывшего. Девушка отрицательно покачала головой, с тревогой» вглядываясь в лицо незнакомого воина и в то же время с подкупающей доверчивостью опираясь на руку Луиса. — Нет, нет, нет! — решительно проговорила она. — Нет Каонабо, нет, нет! Из первой части ее ответа Луис понял, что этот сви¬ репый воин не Каонабо, а из второй — что Озэма ни за что не хочет, быть женой карибского вождя. Нападающие совещались недолго. Шесть воинов с дро¬ тиками и боевыми палицами разом устремились к облом¬ кам скалы, за которыми прятались Луис и Озэма. Когда враги были уже в двадцати шагах, юноша легко выбежал вперед, чтобы встретить их на открытом месте. Два дро¬ тика впились в его щит; он обрубил их древки одним ударом острого, отличной закалки меча. Вторым взмахом Луис отсек уже занесенную над ним руку с палицей; ру¬ ка так и упала на землю, все еще сжимая оружие. Еще один стремительный взмах, и острие меча располосовало кожу на груди двух остолбеневших от ужаса копейщиков; будь они хоть на ладонь поближе, удар был бы смер¬ тельным. Быстрота, точность удара и хладнокровие Луиса вы¬ звали у нападающих благоговейный ужас. Они никогда не видели рыцарского меча и вообще не знали металли¬ ческого оружия, да еще такого, которое одним взмахом отсекает руки! Это казалось им каким-то чудом. Даже свирепый кариб в страхе бросился бежать, и Луис уже начал надеяться на победу. Это был первый случай, когда испанцу пришлось всту¬ пить в бой с кроткими обитателями открытых Колумбом островов, хотя историки обычно ссылаются на более позд¬ нее происшествие, которое считают началом вооруженной борьбы. Но дон Луис всегда старался держаться в тени, а потому поверхностные изыскания этих историков не 331

смогли обнаружить следы его участия в экспедиции и тем более — в этой схватке. Именно в тот день гаитяне впер¬ вые познакомились с оружием европейцев и, конечно, бы¬ ли напуганы и потрясены. В это мгновение громкие крики нападающих и появле¬ ние нового отряда, возглавляемого высоким надменным вождем, возвестили, что на подмогу к индейцам прибыл сам Каонабог Воинственному касику тотчас доложили обо всем. Доблесть испанца, видимо, восхитила его; он прика¬ зал воинам отойти подальше, положил на землю свою палицу и бесстрашно пошел к Луису, делая дружелюбные жесты. Противники сошлись, с уважением поглядывая друг на друга. Кариб произнес короткую, горячую речь, из ко¬ торой Луис разобрал только имя прекрасной индианки. Но тут сама Озэма вышла из-за камней, желая что-то сказать, и ее необузданный поклонник обратился к ней со страстными, но, видимо, не очень убедительными словами. Он то и дело прижимал руку к сердцу, голос его стал мяг¬ ким и умоляющим. Озэма ответила быстро и резко, как человек, уже принявший решение. Лицо пылкой девушки раскраснелось, и, словно для того, чтобы наш герой мог ее понять, она закончила свою речь по-испански: — Каонабо — нет, нет, нет! Луис! Луис! Лицо карибского вождя потемнело и стало грозным, как небо во время тропического урагана. Страшный вопль вырвался из его груди, когда он понял, что им пренебрег¬ ли ради какого-то чужестранца, — не понять это было му¬ дрено! Сделав угрожающий жест, он отступил к своим воинам и приказал готовиться к нападению. На этот раз атаке предшествовал целый град стрел, и Луис вынужден был укрыться за скалу, потому что толь¬ ко так он мог спасти жизнь Озэмы: самоотверженная де¬ вушка упорно становилась перед ним, надеясь заслонить его своим телом. Каонабо набросился с упреком на свирепого кариб¬ ского воина, который отступил после первой схватки, и стрелы еще свистели в воздухе, когда тот ринулся с па¬ лицей на Луиса, желая восстановить свою честь. Луис встретил его непоколебимо, как утес. Столкновение было жестоким. Удар, подобный удару молота, переломил бы руку любому менее опытному бойцу, но Луис успел по¬ вернуть щит, и палица, скользнув по нему, с размаху 332

Карибский воин ринулся с палицей в руках на Луиса.

врезалась в землю. Юноша понимал, что сейчас все зави¬ сит от впечатления, которое произведет его ответный удар. Меч словно молния сверкнул на солнце, и так остер был клинок и так сильна карающая рука, что голова ка¬ риба слетела с плеч и упала рядом с его палицей, хотя тело еще какое-то мгновение держалось на ногах и лишь затем рухнуло наземь. Человек двадцать индейцев бежали следом за кари¬ бом, однако при виде такого страшного зрелища все слов¬ но оцепенели. Лишь Каонабо, удивленный, но не устра¬ шенный, продолжал реветь, как разъяренный бык. Вновь собрал он своих дрогнувших воинов и сам повел их в ата¬ ку, когда вдруг раздался громкий выстрел аркебузы и свист ее смертоносных пуль. Еще один гаитянин рухнул, словно подкошенный. Этому уже не могла противостоять никакая храбрость дикарей: им показалось, что сама смерть разит их с небес! Через две минуты поблизости не было ни Каонабо, ни его воинов. А когда все они в ужасе скатились с холма и скрылись в зарослях, из-за куста спокойно вышел Санчо со своей аркебузой, которую он на всякий случай снова зарядил. Медлить было нельзя. Никого из племени Маттинао не было видно; все разбежались и куда-то попрятались. Вер¬ ный своему намерению спасти Озэму любой ценой, Луис повел гаитянку и Санчо к реке, надеясь, что им удастся бежать на пироге. Когда они проходили через селение, Луис с удивле¬ нием заметил, что все хижины целы и ничто не разграб¬ лено. Санчо тоже недоумевал. Тогда Луис обратился к девушке. — Каонабо —нет, нет, нет! Озэма! Озэма!—ответила гаитянка, которая лучше всех знала причину внезапного нападения. На берегу лежало несколько пирог. Через пять минут беглецы уже были в одной из них и плыли вниз по реке. Течение помогало им; часа два спустя они достигли океа¬ на. Ровный восточный ветер позволил Санчо поставить некое подобие паруса, и за час до заката пирога пристала к мысу, за которым должны были стоять в заливе кара¬ веллы. Луис помнил о приказании Колумба скрыть от всех свою отлучку и высадился здесь, чтобы другие не обращались потом к адмиралу с просьбами о такой же милости. 334