Чтение онлайн

Фалек усердно и громко гостей созывал к Мордехаю.

Вот и сошлись, а за ними теснились в дверях балагана

Слуги, работники, дети, народ из окрестных селений.

Все еще дома жених. И к нему собираются гости

Поодиночке, по двое — на пышный прием. Наконец-то

Завечерело. Тогда гостей ко столу пригласили.

Сел на почетное место жених. Начиненный изюмом

Желтошафранный калач стоял перед ним, — и топорщась

На калаче серебрилась, блистая крахмалом, салфетка.

Два посаженных отца уселися справа и слева.

Заторопился народ, занимая места, — и приятно

Сердце свое услаждал он вином, крендельками, закуской —

Всем, что лежало пред ним на серебряных мисках, подносах.

Только жених ничего не отведал: с утра он постился.

После того, как народ натешился трапезой общей,

Послано было об этом известие в дом Мордехая,

Для передачи бадхану. Бадхан, тишину водворивши,

Провозгласил громогласно, туда и сюда обращаясь:

"Женщины, свечи зажгите!.. Скорей!.. Торопитесь!.. Проворней!..

Живо!.. Невесту сажайте!.." — И женщины с говором шумным

Заторопились вокруг, забегали. Все суетились.

Гвалт, беготня, толкотня... "Для невесты очистите место!.."

Жизнью отважно рискуя, как воин, бегущий из плена,

В праздничном платье зеленом, усеянном желтым горохом,

Галда, стряпуха, в толпе себе пролагала дорогу.

Гордо ступала она и казалась не меньше, чем сватьей

Со стороны жениха". К балагану она приближалась

С белой высокой квашнею. И вот, посреди балагана

Галда квашню опустила — отверстием к полу. Подушку

Сверху она положила, покрыла ковром — и тогда-то

Тихим размеренным шагом, с печальным величьем на лицах,

К этой квашне подвели посаженные матери Эльку.

Села она на подушку и белой фатою покрылась.

С грустью тогда окружили замужние женщины Эльку.

Каждая к ней походила с зажженной свечою — и плача

Каждая ей расплела по косичке. (Заранее Эльке

Волосы все заплели во множество мелких косичек.)

Сильный и громкий был плач; рыдали старухи, девицы,

Плакала очень невеста, обильные слезы роняя;

Дети услышали плач, увидали, что матери плачут,

И закатились, как водится; голосом грустным и слезным

Речь произнес и бадхан, на высокую став табуретку;

Тихо и грустно ему подпевали чуть слышные скрипки;

"Мир" разливался в слезах, над невестою скромной рыдая.

И говорил ей бадхан, и каждую заповедь строго

Ей наказал соблюдать, и смиренью учил, — но закончил

Все утешеньем. Замолк — и взыграла веселая скрипка,

Грянул оркестр — и весь дом охватила великая радость...

Так-то оплакали Эльку, разумницу, дочь Мордехая.

После этих обрядов, совместно с прекрасной капеллой,

В дом жениха поспешает бадхан — и не мало несет он

Важных даров от невесты: большой балахон полотняный, [58]

И полотняный кушак; ермолку с красивым узором,

Что по атласу расшит серебряной ниткой, — и талес [59] .

Пред женихом положил он все это — и словом серьезным

Речь свою начал; напомнил о святости истинной веры

И призывал к покаянью, на правильный путь наставляя.

В рифму бадхан говорил и все призывал к покаянью

Голосом грустным и слезным, — а скрипки ему подпевали.

И размягчились сердца предстоящих, и вспомнили юность.

Грусть воцарилась кругом, и многие слезы роняли,

Слушая слово бадхана. А кончил он все прибауткой.

Скрипка и бас встрепенулись и грянули маршем бравурным.

Так-то бадхан веселил жениха Мордехаевой Эльки.

Кончил он речь, и поднялся жених, а потом и другие;

Очень большою толпой пошли к "покрыванью невесты".

Тихо жених между двух посаженных отцов продвигался,

Сзади же все остальные мужчины (ведь только мужчины

У жениха на приеме бывают). Тихонько ступал он,

Сердце же часто и сильно в груди колотилось. Однако

Часто казалось ему, что биться оно перестало...

Кто она, девушка эта, прелестная девушка, взором

Светлым своим навсегда приковавшая сердце?.. Кто скажет,

Что его ждет впереди? Кто грядущую жизнь угадает?

Если в родителей Элька, то верное ждет его счастье.

Будем же думать, что так! О, милая, скромная крошка!..

И — заторопится сердце, и вдруг — замирает, замедлясь...

Так-то в раздумьи жених приближался уже к балагану.

Точно палаты царя, балаган деревянный сияет.

Куполом поднят брезент, занавешены стены коврами

С ярким цветочным узором, и многие лампы и свечи

Льют ослепительный свет, раздробленный

в стеклянных подвесках,

А на квашне посредине сидит под фатою невеста,

Словно царевна среди раболепных рабынь. С покрывалом

Бледный жених подошел, и губы его задрожали,

Как произнес он: "Сестра, мириадами тысяч да будешь!"

Это сказавши, невесту покрыл он. А тем покрывалом

Занавесь Торы служила — легчайшая ткань дорогая,

Ярко-малиновый шелк, золотой бахромою обшитый.

Встала невеста в тот миг, восточной подобна царевне

Средь раболепных рабынь... И вправду ли это случилось