Чтение онлайн

Себя очистить места нет верней стремнины у порога,

Нет ничего светлей росы на пепле в этот миг.

Их красота, их широта, их свет достались им от Бога,

Но их душа, друзья мои, явилась им из книг.

Во имя ветра с гор, что гонит пепел прочь и жизни сеет,

Во имя губ росистых Хамуталь (Поверьте мне,

Она – в деревне, в книгах ли – любима матерью своею

И для неё равно прекрасна в свитках и в вине), –

О Бог мой, сохрани пергаменты на век наш и навеки

От моли, сырости и злобой искажённых лиц,

Но более всего, как от огня, – от дури человека

Храни, Господь, от мудрости тупиц.

Вот мой рассказ. Как знать, не тщетными ль мои усилья были:

Любовь и страсть его не каждый примет и поймёт.

Но я его привёл, и с теми девятью, что вы сложили,

Как брат, пусть путь им предначертанный пройдёт».

И с лицами тёмными так говорят

Ему его братья: «Ты брат нам, наш брат!»

Брат на том, помедлив малость,

Завершил рассказ.

Речь ещё держать осталось

Семерым из нас.

Здесь, в корчме, друзья, случится

Нам дозор нести.

Этой ночью здесь родится

Тихо меч десяти.

Он – любовь и гнев. Проснётся,

Лишь придёт беда.

На виду у всех клянётся

Верным быть всегда.

Он, как книга, не устанет

И не сдастся в плен.

Не забудет, не обманет,

Не склонит колен.

Одиноки ль, нелюдимы

Иль средь шумных встреч –

Братству преданность храним мы,

Словно в ножнах меч.

Мы за братьев троекратно

Пили в их черёд,

А теперь четвертый брат наш

Говорить начнёт.

«Может в эту дождливую ночь без просвета

Лишь весёлым рассказом душа быть согрета.

В доме тьма, красит лица камина костёр.

Так вернись же, веселье, как осень иль лето,

Дерзких нам покажи дщерей Каина этих,

Покажи нам бесовских сестёр!

Мне ль сейчас презирать вас, невест без наряда?

Кто я, чтобы бросать свысока на вас взгляды?

Заходите, вас ветер беспечный принёс

С песней певчих дроздов (и другой нам не надо),

С музыкальной шкатулкой (смесь горя с отрадой

Из обрывков мелодий и слёз).

Я пленился одной, легкомысленно милой.

Двери запер на ключ и засовы задвинул,

Чтоб не скрылась, пока не обсудим дел'a.

Тебя, дочь моя, совесть не слишком томила,

Ты такою была с дней помолвки с любимым:

Лишь до крайних домов ты за мною пошла.

Я тебе не припомню – неверной, строптивой –

Ни красы твоей (может быть, малой и мнимой),

Ни достоинств других, что нельзя доказать.

Ведь тебе, как веселью без причин и мотивов,

Место есть в песнях братьев – серьёзных, правдивых,

И они со свечой тебя будут искать.

Сколь бы ни были песни умны их и в'eрны,

В них, как искры, блестят часто глупости перлы,

Легкомыслие брызжет искристым вином.

Быть бок о бок с тобой ум их вправе, наверно.

Ведь чем горд так весь род их, сестра наша серна? –

Меж тобою и ними отдалённым родством.

Вместе с певчим дроздом ты б от нас улетела

Слушать ветер, чья песнь беззаботно воспела

Размалёванных торжищ дешёвый наряд.

Как перо легковесна ты, нет тебе дела,

Что твой дар нам – одна лишь тоска без предела.

Но к тебе будет вечно прикован мой взгляд.

Девять вкусов у мира, но нам всех приятней

Яблок вкус, что получены нами бесплатно,

Словно выигрыш правилам всем вопреки.

Несерьёзнейших ягод есть гроздь, вероятно,

Чей осадок в стакане всех вин ароматней.

Есть сует суета, чьи дыханья легки.

Есть вселенная игр – весела, безоружна

Перед лёгкостью чувства любви ненатужной,

Чей внезапный приход, как роса, лёгок, прост.

Там печали рука груз свой бросит ненужный,

Там в устах плача рифмы сплетаются дружно.

И над всем этим – выше помянутый дрозд.

Там ко блюдам обычным есть чудо-приправа:

Иронично смотреть на почёт и на славу

(Нашей чести, о братья, не страшен сей суд).

Там высокие речи отвергают по праву,

Если нет в них мгновений весёлого нрава,

Чьи цветы между фраз, как живые, цветут.

Пусть тебя, Легкомыслие, горести минут,

Ни узды, ни вожжей на тебя не накинут!

Ты для жизни – крыло, ты – сестра для певца.

Сколь безвредна, ты знаешь, смешная личина

По сравненью с несчастьями, коих причина

В лиц серьёзности вечной простака и глупца!

Как не вспомнить нам, братьям, в ночи без просвета

О тебе: наши души тобою согреты,

Ты ведь тоже родилось на этой меже,

Где когда-то падём, распростившись со светом

(Вниз лицом или вверх обратившись при этом,

О чём старший пространно сказал здесь уже)."

И братья вздохнули, видать, неспроста:

«Где ж ты, легкомыслие, где суета?!»

Брат закончил речь. Сказали

Суд свой братья: «Толк в ней есть.

Шестерым уже внимали,

Четверым окажем честь.

Зависть, гнев, любовь и братство –