Чтение онлайн

И в глазах искры пляшут и блещут,

Когда щебень, сгорая, на жарких губах

Катка и асфальта трепещет.

Как к скале, город к небу прикован. Он встал

И, сквозь молота грохот, внимает,

Как под пыткой мучительной гнётся металл,

Как стекло, подчиняясь, вздыхает.

Его улица в муках родится, в бою,

Здесь теперь навсегда его песня польётся.

Нет, не я в честь него гимн любви сочиню:

Слов, величием равных,

У меня не найдётся.

Я пойду его сердце

Искать средь травы,

Наслажусь его тихим дыханьем

И закрою глаза у державной главы,

Озарённой солнца сияньем.

 Трепет листьев и хлопанье крыльев ветвей,

Весь базар в беге грив и копыт неустанном.

Всюду ветер, навесов холсты всё быстрей

Его гонят – кружúт по рядам он.

Для него распахнули объятья ворота.

Дрожь широких просторов разлита кругом.

Ловко с яблонь плоды собирает в решёта.

Я б к нему обратился с любовным письмом!

С ветром вечер холодный нагнал воронья.

Костыли свет последний, шатаясь, роняет.

Песни ткани и жести всё громче звенят.

Губы вод и аллей, просыпаясь, вздыхают…

Небеса растворились в былой синеве,

Их металлом закат покрывает,

И глаза человека – лишь девочки две

Здесь, где осень, как лес, наступает.

От вечерней росы влажен улицы рот,

Веет

Стали сырой

Свежим духом…

Мимо девушка лёгкой походкой идёт

В объятиях платья и слухов.

Лисий мех на плечах с ветром ластится к ней.

Вид её в этот вечер прекрасен и странен.

Хулиганы железные – ряд фонарей -

Свистом, песней проводят её до окраин.

Вновь и вновь ей одной восхищаться, внимая,

Я желал бы, клянусь душою.

Её красивей есть, я знаю,

Но нет подобных красою.

Когда молния светом залила простор,

Её силу и смех

В зеркалах отразив,

«Пусть увидит», - мечтал я, - «как ясен мой взор,

Как руки чисты, как умён и красив».

«Я похож», - ей скажу, - «на козлёнка у ног:

Пальцем шёрстки коснись – вспыхнет праздник тотчас.

Так давай же пойдём по приволью дорог,

Воротник распахнув и смеясь, и смеясь…»

…И бульвар,

не дыша,

уже встал у ворот,

Просит бури, исполненный счастья,

Ну а осень, а осень песнь славы поёт,

Славит город , готовый к ненастью.

Сник пожар, опустился на город, молчит,

И на ручки дверей

Каплет с рук его свет.

И протяжно мыча в ясной летней ночи,

Две медведицы мне посылают привет.

Приглашают в возке прокатиться в полях,

А потом отыскать их любимую внучку

И в избушке лесной на куриных ногах

Целовать, не спеша, её пухлую ручку.

Проследить, затаившись в чащобе с зарёй,

Как день новый ведут к нам зайчихи и белки,

И в повозке его отвезти золотой

На богатые камнем и песнями рынки.

Вечно молод Ты, Бог,

Краше летнего дня,

И садам Твоим чудным числа нет.

Лишь одной кисти сок выжал Ты на меня,

И к Тебе меня сразу же тянет.

Я в железной кровати – угрюм, одинок.

Ты укрой и утешь меня, Боже!

Моё сердце устало от песен, дорóг,

От убийц… и от девушки тоже.

И, когда навсегда смех мой слабый замрёт,

В сумрак рощи уйду средь цветов я.

Боже, дай мир дороге и песне её

И тому, кто пройдёт здесь с любовью.

Мне туманы Твои кожу бледностью скрыли.

Грустно, холодно мне

С Тобой.

Вот стоят мои братья в дверях. Не забыл ли? –

Два возничих [4] Твоих, Боже мой.

Так огромны, мохнаты, спокойны вполне.

За порогом – дорожные дали…

Посмотрели – меня пригвоздили к стене

Четыре ножа печали.

Брат мой старший, смежив свои веки,

Сказал:

– Мир широк и идти нам далече.

День качался с повозками, вечер настал,

И ещё ночь, ещё день и вечер.

Города мы прошли, и леса, и поля.

Одинока, как в праздничный час урожая,

Мать всех тварей живых, содрогалась земля,

Корчась в схватках и злаки рожая.

Там мы встретили девушку ранней порой,

И сердцам вдруг в груди стало тесно,

Мы пленились вечерней нагою зарёй

И белкой в руках у леса.

И пришли.

И в руках – с гроздью ягод лоза,

И про шёпот листвы не забыли,

Потому что, мы знаем, брат смежает глаза,

А глаза его это любили.

…Я в волненье и радости к братьям приник,

Руки к ним я простёр что есть мочи.

И, как молнии вспышка, явились мне вмиг

Дни, что я не увижу воочию.

Лицо младшего брата тогда озарила

Улыбка; сияя зубов белизною,

Он сказал:

Трое

Братьев

Нас было,

А теперь осталось двое.

<