Избранные стихи в переводе А.Гомана - часть 2
Шрифт:
День, чуждый всему.
До глупого ясны
И взгляд и улыбка его.
Пред ним наши души трепещут безгласно,
Всё прошлое
Так далеко.
Полем несжатым отправимся рано
Туда, где деревьями скрыта земля,
Дойдём до зелёной душистой поляны,
Скажу: «Вот невеста твоя.
Захочешь: цветочек – кольцо для венчанья,
И в ягодах красных трава и кусты.
Средь дней наших, полных отваги и знанья
Останься наивным
Хоть ты».
Базар в лучах солнца
Жесток, криклив и пылен, вечно стар и нов,
В шипенье масла едком, в яблочном пожаре,
С мольбой железа в цепких лапах кузнецов,
Укрыт щитом из тысяч жестяных тазов
Стоит базар,
На солнце жарясь.
Сияет небо, синий столб огня подняв.
Брусчатка – крокодилы, что сцепились разом,
Могучий Голиаф, роскошный Голиаф,
Вставай, рыжебородый, белоглазый!
С повозок грохотом из туч явился ты
Весь в злате, зелени, в трудах полей далёких.
Я, как и ты, влюблён до роковой черты
Во всех твоих девиц весёлых краснощёких!
Я, пока свет во мне, - оруженосец твой.
Внимать твой шум и гам всегда я сердцем жажду
На празднике небес, нависших над тобой,
Пока не кончу путь свой радостный однажды.
Тогда котомку со спины сниму, устав.
Лениво царственный закат крыла расправит,
Оркестр твой, обезьян и попугаев взяв,
Медь свою плакать и сиять огнём заставит.
Мой брат,
Я горд тобой, -
Скажу ему.
–
И восхвалять тебя песнь наша не устанет.
Я всю свою любовь нёс к сердцу твоему,
Но даже до колен едва ль она достанет.
Уголок пригорода
Дом так мал. Что же дать нам он может? Не многим
Он богат. Лишь до Fa поют двери его [5] ,
Но глаза этой девушки - там, на пороге –
Омыли меня всего.
Осень в город в телегах, скрипя, прикатила.
Цирк бродячий явился со свистом хлыстов,
Сворой псов своих, запахом дёгтя и пива,
И с ветрами равнин между складок шатров.
Надрываясь в муках, мандолины запели.
Фонари на ресницах площадки висят.
И он болен опять, чем уже мы болели.
5
Поэт намерен, вероятно, сравнить маленький дом (может быть, деревянный) со скрипкой, но делает это намёком: самый низкий звук, который можно извлечь из нормально настроенной скрипки это звук соль малой октавы, но следующий за ним вниз по гамме звук фа уже находится за пределами доступного скрипке диапазона (т.е. до фа, но не включая фа).
Что страдалось и пелось, вернулось назад.
Сад металла оркестр открывает проворно.
Смех качнулся его, как циркач на шесте.
Из зажатых углов, одиночеств просторных,
Встреч в проулках и взмахов платочков узорных
Строит радости пригород мира себе.
Здесь под оперным небом все всегда на параде.
Здесь болезненный свет жесть и олово льют.
Здесь акации ярки, как служанки в наряде,
Что, духами разя, наниматься идут…
И на смене ночной
Под луною высокой
Городские часы счёт ведут не спеша –
Шаг и обморок краткий,
Удар одинокий, –
Средь теней и времён дальним небом дыша.
Дом так мал. В нём лишь ты уместилась свободно.
В шатких балках его твоё имя живёт.
Он в сиянии глаз твоих синем, холодном,
Со сверчками своими прямо к смерти идёт.
Он хотел бы тебя покачать на колене
И поплакать в наивной тоске над тобой.
Я прошу тебя снова явиться во сне мне –
Так, причёска обычная, фартук простой.
На меня вновь внезапно обрушится лето.
Словно тонущий, улица схватит меня,
Умоляя поведать ей, кто ты и где ты,
И не прятать тебя в тайнике для себя.
Паровоз вдруг ворвался из невидимой дали.
Задыхаясь, испуган, он не встал, не затих,
Но, пыхтя, ещё тащит грохот ветра и стали
До платформ станционных пустых.
Ясное утро
Свет здесь молод ещё, наг, здоров.
Звон и смех, словно град,
Бьют о доски дверей.
Раскрывая все окна, город встретить готов
Торжества наступающих дней.
Мы поедем, как гости, туда.
И в полях голубых
Непомерно огромных
Солнце даст колыбель, как всегда,
Утро нашего детства напомнит.
А дорога до боли светла,
И с пути тут любой сбиться может
От мерцания жести, стекла,
От прекрасной цветущей прохожей.
Ах, пройди в летней юбке простой
Меж зеркал луна-парка обманных.
Книжной пылью мелькнут пред тобой
Все герои забытых романов.
Как меня ранит смех лёгкий твой!
С сердца дверь он срывает без боя,
Полнит слухами, болтовнёй,
Оживленьем часов и их боя.
Тебе улица шлёт свой привет –
Сирота в ýгле, пыли и саже.
Тебе рынок, могучий атлет,
Как он рвёт свои цепи, покажет.
Сад походкою лёгкой идёт,
Весь в цветах, как овечка, белый.
Утро ясное, солнце встаёт…
(Как в начале песни и пелось).
Я именем любимым города клянусь
И всем, что в нём, и светом, что к стенам прибит:
Пока дышу, я вас любить не утомлюсь,
О жизнь моя,
О мысль
И вы, глаза мои!
Воспеть хвалу глазам своим не хватит слов.