Чтение онлайн

В Евангелии от святого Иоанна Богослова мы читаем: «Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Сей пришел для свидетельства, чтобы засвидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез Него. Не сам он был Свет, но был послан, чтобы засвидетельствовать о Свете» (Ин. 1: 6–8).

Этими словами евангелист указывает на Иоанна Предтечу, который родился за шесть месяцев до Спасителя и должен был возвещать людям скорое явление в мир Иисуса Христа и готовить их принять Спасителя. Об Иоанне предсказывали ветхозаветные пророки. «Се Я посылаю вестника Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою», – говорит пророк Малахия (Мал. 3: 1). Пророк Исаия с великой ясностью указывает на Иоанна как на предтечу и провозвестника Христа. И вот приблизилось время, когда эти пророчества должны были исполниться. Благочестивому священнику Захарии является в храме ангел и объявляет ему, что у него родится сын, который будет велик пред Господом, наречется пророком Всевышнего и обратит многих из сынов Израилевых к Господу Богу их и предыдет пред Ним в духе и силе Илии. Ангел повелевает назвать младенца Иоанном. Этим именем, которое значит «благодать», он как бы указывает на то начало жизни и спасения, которое дает нам Иисус; ибо, как говорит святой евангелист: «Закон Моисеем дан, благодать же и истина Иисусом Христом» (Ин. 1:17).

О чудесных событиях, сопровождавших рождество Иоанна Предтечи, рассказывается в житии праведных Захарии и Елисаветы. Ангел сказал Захарии, что о рождении сына его возрадуются многие. Это было действительно радостное событие для всего мира, ибо рождение Предтечи предвещало скорое пришествие Мессии; это была заря, возвещавшая явление Солнца Правды, которое есть Христос. «Люди, сидящие во тьме, увидели свет великий, и сидящим в стране тени смертной воссиял свет», – говорит пророк Исаия (9:2). Вот почему Церковь издревле положила праздновать торжественно Рождество святого Иоанна

Предтечи, между тем как она обыкновенно празднует день кончины прочих святых, считая этот день днем истинного возрождения их для жизни вечной.

В правление Диоклетиана сын римского епарха, молодой Лизимах, был послан с дядей своим Селином в восточные страны для суда над христианами. Это было время самого жестокого гонения, велено было не щадить христиан, но всеми возможными пытками стараться склонить их к отречению, непокорных же казнить смертью. Селина и Лизимаха сопровождал довольно значительный отряд воинов под начальством одного родственника их, Прима. Селин принял охотно поручение царя, ибо был нрава злого и жестокого и, кроме того, ненавидел христиан. Он с радостью предавал их истязаниям. Посланные прибыли в окрестности Пальмиры; там нашлось довольно много верующих, и казни и страшные истязания повторялись каждый день. Не мог этого равнодушно видеть молодой Лизимах. Ему едва исполнилось двадцать лет, он был кроток и добр, в детстве еще слышал много хорошего о христианах от матери, которая тайно веровала во Христа, и сердце разрывалось в нем от скорби и сожаления при виде страданий несчастных. Однажды ночью призвал он к себе тайно начальника отряда и сказал ему: «Честнейший Прим, ты знаешь, что мать моя была христианкой и всегда желала, чтобы и я принял веру Христову; я этого не мог сделать, боясь отца и царского гнева; но сколько раз говорила она мне о христианах, умоляла меня никогда не делать им зла и стараться угодить Христу. Я хочу исполнить это завещание. Сердце мое болит при виде ужасных страданий христиан, и я решился делать все возможное, чтобы спасти их. Стану предупреждать их о приближении нашем и давать им все способы к бегству».

Прим, который тоже жалел христиан, обещал содействовать Лизимаху; и между ними было решено предупреждать заранее христиан о приближении Селина, чтобы они могли укрыться, и, кроме того, стараться насколько возможно облегчить участь тех, кто попадется им в руки.

Приблизились римские воины к городу Сиваполю. В этом городе жили в одном здании, наподобие монастыря, пятнадцать дев, посвятивших себя служению Богу. Настоятельница обители, благочестивая ученица диакониссы Платониды, правила этим малым христианским обществом, соблюдая в нем строгий устав. Все дни проходили в труде и молитве; а по пятницам все девы собирались в церковь, и с утра до ночи происходило чтение и объяснение слова Божия. Этим поучениям могли внимать и все женщины города; занавес отделял их от инокинь, и каждую пятницу множество женщин собиралось слушать чтение и поучение, особенно же в те дни, когда объяснения поручались инокине Февронии, которая стала известна всему городу глубокой мудростью своей. Февронии было всего двадцать лет; с раннего детства жила она при тетке своей Вриенне, не знала ничего о мире и вся принадлежала Богу чувствами и мыслями. Была она красоты необыкновенной, смиренномудра, кротка; ее горячая вера и глубокая мудрость сильно содействовали распространению веры Христовой; некоторые язычники, слушая ее, оставляли заблуждения свои и обращались к Богу.

Стараниями Лизимаха и Прима сивапольские христиане были предупреждены о приближении воинов, и многие скрылись. Вриенна, собрав сестер, спросила, что они хотят делать. Феврония была в то время тяжко больна. Почти все девы объявили желание искать безопасное убежище. С негодованием говорила им Вриенна: «Как? Вы еще битвы не видели и уже заранее признаете себя побежденными и помышляете о бегстве? Не лучше ли нам всем стоять твердо за веру и, если нужно, умереть за умершего ради нас Христа?» Но, видя боязнь инокинь, Вриенна более не удерживала их. Обитель опустела; остались кроме самой настоятельницы только больная Феврония, которая объявила, что не желает удалиться, и еще престарелая инокиня Фомаида, впоследствии описавшая ее мученическую кончину.

Стали они молитвой готовиться к священному мученичеству. Настоятельница всего более опасалась за Февронию, как слабую и юную деву, но увидела, что она готова мужественно стоять за веру. С глубоким смирением готовилась она к великому подвигу, зная слабость свою, но полагаясь на силу Господню. «Молись обо мне, мать моя, – говорила она Вриенне, – чтобы Господь нашел меня достойной страдать за имя Его. Тогда бесстрашно пойду стезей мученичества к Тому, Которого возлюбила, Которому обручилась с детства».

На следующий же день после бегства инокинь вошли римские воины; некоторых христиан схватили и заключили в темницы. Селин, услышав о женской обители, послал туда воинов; но они нашли в обители только трех женщин. Думая, что настоятельница скрыла остальных, они уже замахнулись мечами на нее. Феврония бросилась им в ноги, умоляла их убить ее первой, чтобы не видеть ей смерти матери. В это время прибыл Прим и, отослав воинов, спросил у Вриенны: «Где же все сестры?» – «Они сбежали и скрылись от вас», – отвечала она. «Почему же и вы не бежали? Еще есть время, удалитесь, я не велю вас преследовать». Однако ни одна из инокинь не согласилась на это.

При свидании с Лизимахом Прим рассказал о случившемся; с удивлением говорил он о дивной красоте одной из инокинь и искал способ спасти юную деву от ужасной казни. Один воин, подслушав его, донес Селину, что Прим и племянник его желают спасти одну из инокинь. Селин пришел в страшную ярость и повелел, чтобы на следующий же день именно Феврония была приведена к суду как христианка. Напрасно молили Вриенна и Фомаида, чтобы взяли и их вместе с ней; юной деве едва дали время помолиться и потащили ее к мучителю.

Множество народа собралось, чтобы видеть суд и казни; и едва ли кто-нибудь мог удержаться от слез, когда юная дева в оковах явилась перед жестоким мучителем. Селин велел Лизимаху допрашивать ее.

– Раба ли ты или свободна? – был первый вопрос.

– Раба Христова, – отвечала девица.

– Имя твое?

– Христианка.

Сам Селин был тронут видом юной девы и изумлен ее дивной красотой. Он начал ее ласково уговаривать отречься от веры, предлагал ей дары, наконец, обещал ей, что выдаст ее замуж за племянника своего Лизимаха, наследника всех его богатств. Ничем нельзя было ни смутить, ни прельстить юную деву.

– У меня есть Жених Небесный, – кротко, но твердо отвечала она, – и я хочу остаться верна Ему. Не трудись понапрасну: ни угрозы не устрашат меня, ни обещания не прельстят.

Тогда Селин велел мучить деву. Необыкновенная твердость, с которой она переносила страшнейшие истязания, возбуждала удивление всех и еще более распаляла ярость сурового Селина, который изобретал все более ужасные пытки. Не раз вопль негодования вырывался из толпы зрителей; народ с криком и слезами умолял пощадить юную деву, которую били жестоко, опаляли огнем, у которой, наконец, отрубили один за другим все члены. Селин был безжалостен; ярость его не знала пределов. Прим же и Лизимах с глубокой скорбью смотрели на казнь, которую отвратить не могли; и чудная перемена происходила в душе юноши. Он вспоминал то, что мать рассказывала ему о христианах, и чувствовал, что девица страданиями своими спасает и его и приводит ко Христу. Когда наконец мученице отрубили голову мечом, он затворился в комнате своей, рыдая.

Кара не замедлила постигнуть Селина. Он пришел домой, в каком-то исступлении долго быстрыми шагами ходил по комнате, не говоря ни с кем. Вдруг какой-то непонятный ужас напал на него, он застонал страшным голосом, ударился головой о мраморный столб и мертвый упал на землю. Общее смятение и шум возвестили Лизимаху, что случилось что-то необыкновенное. Он пришел и, когда увидел дядю своего, лежавшего мертвым, долго не мог выговорить ни одного слова; наконец он воскликнул: «Велик и благословен Бог христиан, отмстивший за кровь неповинную!» Он велел вынести из города труп умершего и схоронить по эллинскому обычаю, всем же христианам возвестbть, что они могут безбоязненно возвратиться в город и присутствовать при погребении мученицы. Сам он с Примом благоговейно собрал останки святой мученицы и перенес их в обитель.