Чтение онлайн

— Я как бы и не сомневался, что у нас такие водятся, — пожал я плечами.

— Так что приютил? Ну окей, ничего такого я не имел ввиду, Том.

— Да понял я.

— Просто Бурый тоже вон, в своё время заботился о нас. Мы были не особо богатыми, мать работала шлюхой, бати не было, вот Бурый и приглядывал за нами, а там и мать Француза подкармливала постоянно, обед, ужин. Хули, не люди, что ли, мы?

— Никто не спорит. Получается, Бурый был другим? Более… отзывчивым?

— Да он и остался таким. Просто как мать его грохнули в подъезде просто так, он немного и изменился. Та же его девушка, она тоже была не в хорошем положении. Хуй знает, что он увидел в ней, но вытащил со дна почти. Любовь может.

— Наверняка. Они же до сих пор вместе вроде как, так что иначе тут не сказать.

Я бы тоже не сказал, что он её использует, так как негде использовать. У Стеллы, кроме естественных женских органов, что привлекают мужчин, ничего и нет. А учитывая, что у Бурого куча куда более привлекательных вариантов, тут иначе как любовью не объяснишь.

— Кстати, Ром, хотел спросить кое-что, только без обид, окей? Не хочу обидеть, просто интересуюсь.

— Ну… окей, давай вопрос, — согласился он.

— Почему ты так печёшься о сестре. Я понимаю, что она немного особенная, но… у неё разве не должно быть личной жизни?

— Ты же в курсе, что тебя это ебать не должно? — прищурился.

— Не ебёт до тех пор, пока она не начинает приставать ко мне, и ты тут же пытаешься мне объяснить, что это я виноват, хотя пристаёт она.

— Ну… видишь ли, я уважаю свою сестру, но будем честны — она тупа. Ей задать направление или вдолби его она сама себе в голову, и уже не свернёшь. Просто не хочу, чтоб она заводила отношения среди… таких. Без обид, но не хочу, чтоб у неё парень был как ты или кто-то ещё. Особенно как ты.

— Особенно? — усмехнулся я.

— Ты завалил как нехуй делать семнадцать человек. Я хочу, чтоб её парень, да и может будущий ёбырь был из нормальных, не таких, как мы, Том. Мы крутые, с силой, отвечающие за слова и правильные, но я не настолько дебил, чтоб не отличать чёрное от белого. Я не хочу, чтоб у неё вся жизнь вертелась вокруг того, что здесь происходит.

— Иначе говоря, хочешь вывести в свет из такой жизни при помощи мужа, — подытожил я.

— Ты правильно понял. Лучше и не скажешь.

— А сам?

Пуля усмехнулся. С какой-то горечью.

— Знаешь, я благодарен Бурому, он дал нам шанс. Но это сделка… с… этим… как этого чёрта зовут… с дьяволом, вот! Не надо иметь семь прядей во лбу, чтоб понять, чем кончат большинство из нас… — он задумчиво отпил чая, когда я поставил перед ним кружку.

— Не веришь, что доживёшь до старости? — сел я напротив.

— Надеюсь, — он отхлебнул ещё раз. — Но правда в том, что это пятьдесят на пятьдесят. Нас уже однажды едва не убило бомбой, как и тебя. К тому же, как мне сказали, у тебя самого дырки в плече и животе. Веришь, что доживёшь до внуков?

— Верю, что переживу сегодняшний день, — ответил я спокойно.

— Я не хочу рисковать Дусей. Лучше отправить её подальше. Нахуй ей не сдалась эта рулетка. Потому я не хочу, чтоб у неё здесь был якорь, к которому она будет возвращаться. Никакой связи с этим дерьмом.

— Я понял. Прости, что поднял вопрос. Теперь буду намного осторожнее с ней и вообще в разговорах с Дусей. Но разве не лучше сразу свернуть всё и свалить? Даже сейчас, перед тем как всё начнётся?

— Нет.

— Но у вас есть деньги.

— Дело не в деньгах, — покачал он головой. — Я так не смогу, да и Дуся упрётся и её потом не сдвинешь. И я её понимаю: всё-таки Бурый побеспокоился о нас в своё время, и отплатить тем, что мы просто свалили, кинув его, ну такое себе, сам понимаешь.

— Но вы можете и не пережить этого.

— Постараемся. Это называется верность, Том. Верность тому, кто однажды очень сильно помог тебе. Или хотя бы вернуть долг за всё, что он сделал. Я не хочу подвергать Дусю опасности, но и кинуть в такой момент Бурого не могу. И она не сможет. Отплатим должок со своей стороны и уже тогда будем решать.

— Это будет самая настоящая бойня.

— Что ж… посмотрим, — пожал Рома плечами. — Мы просто не сможем поступить иначе. Да, мы убийцы и наркобарыги, но блять, нам не чуждо человеческое. Это лишь работа.

В этот момент в комнату вошли, сладко позёвывая, Саки с Эйко и Дуся.

— Кому-то пора менять памперсы и кушать, — пробормотала сонно Саки, направившись к холодильнику. — Дусь, пожалуйста, подогреешь покушать нам?

— Ага-а-а… — зевнула она.

Начался новый день. Засуетилась моя квартира, наполняясь жизнью, разговорами и смехом. Вот уже через полчаса мы завтракали вместе, переговариваясь, обсуждая последние новости и не вспоминая, что у нас есть за спиной.

И глядя на них, я понимаю, что все мы когда-то были чьими-то невинными цветками жизни, у которых было великое будущее, беззаботными и не знающими горя. Но оказавшись однажды в дерьме из-за случая, мы вынуждены были стать либо убийцами, либо жертвами — здесь не существует середины. И вот мы уже те, кем нас никто до этого не видел, сохранившие в себе тот маленький кусочек прошлой жизни, который иногда проглядывался на свет.

Я хотел бы, чтоб подобные им никогда с этим не сталкивались. Чтоб никогда таким, как Бурый, не пришлось им помогать. И чтоб у таких, как Бурый, не случалось того, что их толкает на подобное. Но это замкнутый круг. Не удивлюсь, если сам уже успел породить нескольких таких, как он, Пуля или я сам.

Поздно просить прощения, остаётся лишь жить дальше. Кто-то будет жить с радостью, гордясь собой, своими «достижениями», не замечая ничего вокруг: ни того, как изменились другие, ни того, как изменились они сами. А кто-то будет всё понимать и идти дальше, потому что уже не может остановиться. Потому что мы уже не сможем отказаться, стали такими, какие есть, и этого уже не изменить ничем и никем.

Мы смеялись и разговаривали, будто ничего не происходило, будто всё было так, как должно быть — молодые радуются своей молодости, не боясь о будущем. Внутри каждого из нас из-под твёрдой корки, наращённой за это время, пробивались те самые лепестки цветов, которые спрячутся, стоит нам покинуть эту квартиру.

Потому, когда они уходили один за другим, я чувствовал тоску.

Меня целовали в щёку, обнимали, хлопали по спине и поздравляли на прощание, а я улыбался в ответ, кивал головой и благодарил. Честно, от всей души, искренне, насколько только мог, после чего закрыл дверь и ощутил… пустоту.

Я скучал по нормальной жизни, по нормальным людям и нормальному общению, где не надо выбирать. Естественно, уже привык держать себя в руках, хладнокровно делать дело, не оглядываясь по сторонам. Не думать, быть уверенным в собственных решениях и отстаивать их как прописную истину. Но это так и не избавило меня от сомнений, которые иногда обрушивались на голову и задавали один простой вопрос: