Чтение онлайн

Но если на конец первых суток мне казалось, что хуже быть не может, то на вторые я понял, что сильно ошибался — они стали для меня адом. Самым настоящим и беспробудным, который обещал продлиться ещё несколько дней. Теперь я понимаю, почему наркоманы с трудом бросают. От таких болей ты перестаёшь соображать совсем. Я бы сравнил это с тем, что тебе молотком ломают суставы и кости, выкручивают их и пытаются оторвать. Весь спектр боли, не говоря уже о мышцах, которые буквально рвутся.

Я пытался встать, чтоб немного размяться, так как физическая нагрузка немного снижала боль, однако стоило попробовать сползти с кровати, и сил не то что встать, залезть обратно не было. Кости, мышцы, голова — всё болело так, что слезились глаза. Постоянно тошнило. Сердце билось как сумасшедшее, и я чувствовал глазными яблоками давление изнутри. Было так жарко, что всё тело обливалось потом. А в животе всё скручивалось в узел из-за спазмов.

Казалось, что организм разваливается.

— Фея… мразь… ты же сказала, что лекарства подействуют… — прохрипел я. Даже говорить тяжело, челюстные мышцы и суставы болят так, будто туда засунули битого стекла. Кажется, я немного терял связь с реальностью.

— Тебе должно было помочь, — она стояла прямо надо мной.

— Не помогло, блять… господи… меня сейчас разорвёт…

— Это ломка.

— Завали рот, Фея. Я знаю… знаю, что это ломка… — я схватился за голову, так как мне казалось, что голова вот-вот лопнет. — Как же больно, блеять… господи…

Единственное, что меня теперь интересовало — наркотики. Я не говорил это вслух, но внутри буквально кричал, что мне нужна доза. Хоть чего-нибудь, даже если это будет долбаный «крокодил», от которого гниют мышцы.

— Всё не настолько и плохо, Томас, — спокойно произнесла она.

— Да как не плохо?!

— Лекарства купируют часть боли.

— Говори на человеческом! — рявкнул я. — Я не заканчивал мед, мне непонятна половина слов! Чтоб даже в таком состоянии мне было понятно!

Мне хотелось забить её до полусмерти за то, что она такая тупая. Одно её лицо меня неимоверно раздражало и бесило. Ненавижу эту суку… убью её, убью нахрен, но только когда станет лучше…

Весь мир вокруг меня теперь был до ужаса раздражающим и ненужным. Все казались врагами, людьми, которые только и ждут, чтоб лишний раз насолить мне, напакостить, пока я в таком состоянии. И ломка, это долбаная ломка — лишь часть их плана, чтоб подпортить мне жизнь. Они завидовали мне, вот в чём причина. И если не могут убить, то пытаются хотя бы так отыграться, мрази. Возможно, изначально они и собирались так поступить, все они. Ведь даже будучи наркоманом, я был куда дееспособнее, чем сейчас, когда похож на овоща.

И все эти мысли сводились к одному — мне нужны наркотики. Чтоб избавиться от боли, мне нужно хотя бы немного наркотиков. Просто один раз, чтоб перестать мучиться. Разве я много просил? Я не против бросать, но и мучиться не хочу так сильно! Матерь божья, да я словно на пытках! Это не бросать наркотики! Это мучить человека! Нахер мне не сдалось это!

Мне нужно хотя бы немного, немного того или иного. Да хотя бы чего-либо…

— Лекарства перекрывают часть боли, — продолжила Фея. — То есть тебе ещё не так больно, как могло быть.

— Спасибо! — прорычал я. — Я сейчас обосрусь от радости!

— Ну, это тебе ещё только предстоит. Сутки на третьи или на четвёртые у тебя будут спазмы в животе.

— У меня уже спазмы!

— Это ещё не спазмы, — покачала она головой. — Пока не спазмы.

— Завались, Фея… — прохрипел я и заплакал от новой волны боли. — Вколи мне что-нибудь! Да хоть тот же морфий, блин!

— Не могу. Вернее, я только недавно ввела обезболивающее, а вот морфий… ты действительно хочешь этого?

— Конечно же нет! — заорал я. — Не смей давать мне наркоту!

Но в голове я кричал немного иное: «Конечно же да! Давай мне эту наркоту!».

— Потерпи, я поищу что-то более сильнодействующее, — произнесла мягче она.

— Я умру…

Мне было не стыдно плакать. Если это хоть как-то облегчит состояние, мне не стыдно этим заниматься.

— Не умрёшь.

— Твою мать… я уже придумал тысячу причин закинуться… — прохрипел я сквозь зубы. Просто у меня свело судорогой челюсть. — Если… если меня окончательно накроет, и я поеду мозгами, даже если буду приказывать…

— Ты выдержишь, — ответила она спокойно. — Мне не нужен босс-наркоман, Томас. Поэтому я намерена покончить с твоим пристрастием.

— Что ж тогда не убьёшь?

— Ну, к этому мы перейдём, если ничего не получится, — ответила она невозмутимо и подмигнула.

— Шутишь… — выдохнул я и буквально скрутился от внезапно скрутившей меня боли. Суставы и кости, казалось, одновременно сломало. — Можешь и схлопотать за такую шутку…

— Ну ты пока различаешь, когда человек шутит, поэтому всё не так уж и плохо, верно? — пожала Фея плечами.

— Голову не покидают мысли… Мысли, что надо закинуться, — пробормотал я. — Словно я действительно хочу быть наркоманом.

— Тело хочет, — поправила она. — Это нормально. Ты не спал сутки, тебя мучает боль, поэтому не удивительно, что ты мыслишь так. Начинает казаться, что это твои настоящие мысли — быть наркоманом.

— Жесть…

— Жесть, — согласилась она. — Теперь ты видишь, почему нас иногда называют торговцами пустыми надеждами и горем.

— Ну хоть не смертью.

— Это к оружейникам. Кстати говоря… хотя нет.

— Что? — с трудом повернул я к ней голову.

— Когда придёшь в себя, тогда поговорим. Ничего важного, что требует даже нашего внимания.

— Ясно… хочу кокса.

— Тебе дать?

— Нет…

— Вот и хорошо. Через час я дам тебе ещё лекарств.

— В задницу твои лекарства, — неожиданно зло ответил я ей, но Фея даже не обиделась. Понимала, что скачки настроения — вполне нормальная реакция. Но как же я сам устал от этого. С одной стороны, хочется орать благим матом, с другой — плакать, с третьей — едва ли не обнять весь мир. А ещё эта параноидальная мысль, что мне нужно срочно закинуться. Постоянная, шепчущая всеми мне известными голосами: от моего до сестринских.

На третий день, как и говорила Фея, добавились спазмы в животе. Это было не страшно на фоне всего того, что было до этого. Непрекращающаяся боль, бессонные ночи, сознание, которое плавает где-то между реальностью и забытием — благодаря этому боль в животе не сильно-то и добавила мне дискомфорта. Но вот что действительно выбивало из колеи — диарея и сильная рвота. Всё то, что я пытался поесть до этого, понимая, что двое суток без еды не есть хорошо, вышло весело и непринуждённо. Я даже и опомниться не успел. И такое продолжалось на протяжении нескольких дней. Мне даже наняли седелку, всё ту же женщину, что следила за детьми. Сам я не был в состоянии за собой следить.