Чтение онлайн

И разорвал поцелуй я же. Потому что теперь понимал, что лучше всё взять в свои руки и самому контролировать, иначе Мария попытается вновь какой-нибудь фокус выдать. Не потому что злая или хочет мне вреда. Наоборот, она хочет натворить мне добра с присущей верующим фанатичностью. И здесь два варианта — бросить Марию или взять всё в свои руки и держать её порывы в узде.

Учитывая, что меня тянуло к ней, логично, что я выбрал.

— А вы… настойчивый молодой человек, — выдохнула она, когда наш поцелуй разорвался. Её щёки горели. И, несмотря на лёгкое сопротивление, Мария совсем не выглядела недовольной. Вон как блестят глаза.

— Не мог ничего поделать, — подмигнул я. — Слишком меня тянет к вам. Хочется быть как можно ближе.

— Мне тоже… — её голос был как пух — лёгким и мягким. — Мне тоже хочется быть к вам ближе, Томас.

— А как же вера? — удивился я наигранно. — К ней уже не хотите быть ближе?

— Да ну вас, — дала она мне щелбана. — Вера поощряет любовь и жизнь, мистер. Чтоб вы знали.

— И против секса ничего против не имеет, — подытожил я.

Мария вспыхнула как красная лампа, хотя раньше, насколько помню, её это не смущало. Видимо, примерила эти слова на себя.

— Это… великое чудо, рождение жизни и света… — промямлила она. — Ну и вера позволяет мне сотворить чудо и познать… радость от всего этого. Поэтому я… ну… почему бы и… нет?.. Сделать жизнь — это прекрасно же, и я бы… эм… тоже хотела… дать жизнь…

Столько смущения, что казалось, будто Мария прожжёт дыру в асфальте.

— Иначе говоря, вы были бы не против секса.

Она красная, с недовольным выражением моськи посмотрела на меня, словно говоря: «Я же уже ответила!».

— Вы очень развратная монашка, Мария, знаете ли об этом? — прищурился я. — Чему вас в храме Света учат?

— Тому, как надо отвечать перевозбудившимся озабоченным юношам, которые насильно целуют бедных дочерей света, — заявила она мне. А через секунду я поцеловал её ещё раз, прижав к себе и не обращая внимания на несильные сопротивления, которые были лишь формальностью. Отпустил, глядя на её красненькое лицо, и подмигнул.

— Вы сегодня удивительно прекрасны, Мария. Меня действительно тянет к вам.

— А вы необычайно дерзки и настойчивы, Томас, — отзывалась она, улыбнувшись.

— Не слышу осуждения.

— Я настолько возмущена, что не передать словами, молодой человек. Могу лишь краснеть от негодования, — выпятила она грудь, причём добрую, хорошо подчёркнутую одеждой. И при этом улыбалась, будто сама просила ещё раз повторить этот трюк.

— Идёмте, возмущённая личность. Позвольте мне загладить перед вами вину, — потянул я её за руку с улыбкой.

— Ведите. Сегодня я во имя Света готова простить вас.

***

— Хера он её засосал… — пробормотал Джек, наблюдая за тем, как его босс прижал к себе девушку и поцеловал. — Он ей там желудок через рот не высосет?

— Не зассал и засосал, — кивнул Воля, сидевший на водительском кресле и наблюдающий эту картину с таким же интересом. — А у Мясника с прошлого раза отросли яйца… — получив взгляд от Джека, он слегка закашлялся. — В смысле… в хорошем смысле… ну, он же, мол, стержень показал свой сейчас. Сразу показал, кто мужчина.

— Чую, кто-то стержень свой ещё раз покажет, но уже вечером, — пробормотал Левак, сидевший на втором ряду. — Трахнет её, как пить дать. Вон как подминает её.

— А она и рада, — хмыкнул Джек. — Не вижу досады на её мордашке.

— Да ладно, все мы заем что каждая баба хочет быть выебана по гланды, — усмехнулся Воля. — Только и ждёт, чтоб какой-нибудь альфа ей засадил.

— Фемки с тобой не согласятся, — заметил Левак.

— Потому что им никто не даёт в здравом уме. Вот и бесятся.

— Может мне тоже пойти и отдаться свету?.. — пробормотал Левак. — И потом хорошенько исповедаться с какой-нибудь монашкой? А то, смотрю, у них под светом сиськи больше растут.

— Может это единственный экземпляр, — пожал плечами Гурман, после чего включил рацию. — Гурман всем, приём. Так, парни, внимание, вопрос жизни и смерти. Монашки в храме Света все такие секси, как та с боссом, или нет?

Ответы не заставили себя долго ждать.

— Я видел, там у одной сиськи явно от бога даны, а на лицо милашка.

— Так она же полненькая.

— Так зато личико, сиськи, глазки в топе.

— Есть норм монашки, но слышал, там часть поёбаная предками.

— Хуйня. Они там все чистые.

— Ты, чьорт, гинеколог? Проверял? Туда прятаться идут.

— Короче, ясно, — подытожил Джек, заканчивая споры по рации. — Храм — это кладезь красивых девок под балахонами.

— Факт того, что это монашка, даёт плюс двадцать к красоте, — сказал кто-то по рации, и все рассмеялись.

— Особенно если это похотливая монашка, — добавил кто-то, поддерживая веселье.

— Парни, он её ещё раз засосал, — раздался в рации голос. — Кажется, она отбивается от него.

Все забыли сразу же про тему монашек и направили свои взоры на парочку.

— Какой отбивается? Она там для виду же дёргается. Смотри, сама, сука, прильнула хитрая, — фыркнули в рации. — Течёт вся.

— Бля, она горячая, — вздохнул Левак. — Я уже стояк словил.

— Мяснику это не скажи. Он тебе стояк на ломтики порежет и скормит за свою няшку, — хмыкнул Воля. — Так, ладно, они такси ловят…

— Ага, — кивнул Гурман. — Парни, они в такси, так что давайте, заводимся и поехали потихоньку. Долг зовёт.

***

Про Мари я мог сказать только одно — она была для меня чем-то вроде душевной зарядки, которая поддерживала во мне те части души, что вытравливались работой. Я бы сравнил её с Соней и Эйко. Рядом с ними я чувствовал себя живым с иной стороны, будто в душе появлялся какой-то другой смысл жить и стремиться. Не ради достижения цели, а ради того, чтоб чувствовать их рядом.

— Так, значит, вы не знали, — улыбнулась Мария, глядя мне в глаза.

— Мария, я не биолог, — усмехнулся я. — Я много знаю, но не всё.

— Но это же довольно известная информация!

— Нет, сколько пингвины высиживают яйца — не то, что известно всем и каждому, — возразил я. — Это как если бы я спросил вас, какие этапы обработки обходят листья коки, чтоб стать под конец кокаином.

— Это ужасная информацию, — поморщилась она. — Если об этом все забудут, мир только станет лучше.