Чтение онлайн

Бурные аплодисменты. Мэгги выпрямилась.

— Завтра я представлю на ваше рассмотрение билль, регулирующий деятельность банков. Я намерен обуздать безответственное вложение наших денег в сомнительные предприятия и взимание с нас чудовищных процентов. Наша государственная экономика перестанет походить на казино.

Его слова были встречены шквалом аплодисментов, но он жестом руки восстановил тишину.

— Я намерен ограничить их выплаты, чтобы они соотносились с реальным миром, с миром, в котором живем мы все, — чтобы те, кто много работает, много получали, а усилия тех, кто лжет, ворует и мошенничает, не вознаграждались.

Все, кроме горстки самых твердолобых консерваторов, зааплодировали. Политики знают, что делают с избирателями на местах такие вот популистские заявления: они готовы изжарить живьем всех, кто не согласен с тем, что сказал сейчас Уильямс.

Далее он затронул вопросы образования и охраны окружающей среды и перешел к международной политике.

— Не могу обещать, что буду таким же, как мой предшественник. Мы разные люди. Но у Стивена Бейкера были грандиозные планы, и воплощение их ложится на меня. Об одном из них мне хотелось бы сейчас рассказать.

Уже давно тянется кровопролитная война в Судане, ужасная война против людей, которые хотят только одного — жить мирно. Сегодня я прикажу Министерству обороны послать триста наших вертолетов, оснащенных по последнему слову техники, в распоряжение Африканского союза. Они будут наблюдать сверху, кто провоцирует стычки. И если резня будет продолжаться, мы будем точно знать ее разжигателей.

Мэгги покачала головой — приятный сюрприз, не ожидала. Она думала, что дарфурский план, который она обсуждала со Стивеном Бейкером, с его уходом в отставку будет похоронен. А он, оказывается, передал этот план своему продолжателю. Ей вспомнились прощальные слова Бейкера: «Надеюсь, когда-нибудь я найду способ отплатить тебе».

Вашингтон, округ Колумбия, три месяца спустя

Мэгги покрутила в руке бокал с виски, слушая, как звенят кубики льда, и оглядела посетителей бара «Дублинец». Ури написал, что опаздывает, так что смотреть на дверь нет смысла. Но она продолжала смотреть, надеясь, что вот-вот он войдет и шагнет к стойке. Настроение у него должно быть хорошее: его документальный фильм «Жизнь, время и странно короткое правление президента Стивена Бейкера» был отобран для показа на кинофестивале в Торонто.

Но все же ей было немного не по себе. Почему Ури предложил встретиться здесь, а не дома?

Если переговоры обещают быть сложными и напряженными, их следует проводить на нейтральной территории — это она усвоила давно. Так что за переговоры хочет провести Ури?

Откровенно говоря, в последнее время что-то у них не заладилось. После безумных мартовских дней они решили вместе уехать отдохнуть и отправились на остров Санторини, что в Эгейском море.

По настоянию Зои Гальфано, агента секретной службы, американский консул выделил охранников для незаметного сопровождения. Когда Мэгги стала протестовать, говоря, что Роджер Во и его сообщники уже за решеткой, Зои честно сказала, что бывший президент Бейкер был тверд: Мэгги Костелло заслужила, чтобы ее защищало правительство Соединенных Штатов.

Хотела бы она обвинить своих стражей в том, что там происходило, но в этом не было их вины. Они действительно были незаметны, хотя и находились достаточно близко, чтобы успеть обезвредить любого злоумышленника.

Все начиналось хорошо: Мэгги наслаждалась возможностью выспаться, вкусной едой, близостью Ури… Однако после нескольких дней мира и покоя она почувствовала неодолимое желание включить свой «блэкберри». Сначала глаза у Ури просто округлились:

— Что ты делаешь?

— Ничего.

— Специальное такое «ничего», которое требует наладонника?

— «Нью-Йорк таймс» публикует серию статей о первых ста днях правления Уильямса.

— И ты хочешь их прочитать. Хотя ты и в отпуске. Не понимаю, почему тебе не лежится спокойно на солнышке, как всем нормальным людям.

— Я не могу лежать на солнце, вот почему. Я обгораю.

— Но ты же сейчас в тени.

— Вот и не обгорю.

Такие облачка быстро рассеивались, но через неделю стали наплывать все чаще.

— Давай поплаваем? — предлагал Ури.

— Я не хочу плавать. Я не хочу бегать. И загорать тоже не хочу. Я хочу что-нибудь делать.

Сейчас она улыбнулась и вспомнила слова Лиз: «Что такое ад? Это двухнедельные каникулы с тобой». Без сомнения, она невыносима: раздражительна, груба и скучна.

По возвращении Ури заканчивал фильм. Она некоторое время провела с ним в Нью-Йорке, а потом он приехал в Вашингтон снять несколько последних интервью. Теперь фильм закончен, и он опять приехал, чтобы на обеде с начальством обсудить даты выхода фильма на экран. И предложил после этого встретиться и выпить.

Она уже хотела пойти причесаться, когда увидела в дверях его. Ах, эти глаза, этот взгляд — взгляд сильного мужчины и в то же время робкого мальчишки! Она просто таяла от его взгляда. Он сел к ней за столик в углу. Но, когда она хотела поцеловать его в губы, подставил щеку. Одно это заставило ее насторожиться.

— Ну что ж, успеха тебе в Торонто!

— Спасибо.

— Кто знает, может быть, этот фильм войдет в историю как единственное достижение периода правления Бейкера.

— Еще «Помощь Судану», Мэгги, ты забыла? Вертолеты.

— Да, правда. — Она почувствовала легкий укол вины, потому что не рассказала ему об этом, и заказала напитки: себе — еще виски, ему — пиво.

Он глотнул прямо из бутылки и сказал:

— Мэгги, нам нужно поговорить.

— Звучит угрожающе.

— Послушай меня. Помнишь ту ночь на пляже на Санторини, когда мы только устроились и пошли к морю? Ярко светила луна…

— Конечно, помню. — У нее пересохло в горле.

— В ту ночь я приготовил целую речь. Что я не могу больше жить в разлуке, что мы созданы друг для друга. Что жизнь так коротка и драгоценна и в какой-то момент нужно выбирать. И я выбрал. Я хотел сказать: «Мэгги, я хочу тебя. Ты — та, кого я выбрал».

— И что случилось? — Она уже поняла, что будет дальше.

— Ты знаешь, что случилось. Ты с первого же дня места себе не находила, стремилась удрать.

— Это не совсем так.

— Мэгги, ты слишком неугомонная. То начинаешь работать в Белом доме, то, не успев этого осознать, летишь через всю страну, уворачиваясь от киллеров…

— Ури, это была безумная, совершенно сумасшедшая неделя.

— С тобой, Мэгги, вечно безумие и сумасшествие. Вечно что-то случается. Когда мы познакомились в Иерусалиме, тебя преследовали, ты спасалась бегством. И здесь, похоже, ты занята тем же самым.