Избранный (в сокращении)
Шрифт:
Она прокрутила фотографию главы этого банка по фамилии Во, лысого, лет пятидесяти, и наткнулась на пассаж, написанный почти за год до избрания Стивена Бейкера.
«Никто не сомневается в чрезвычайной влиятельности институций, подобных „Эйткин-Брюс“, который имеет прочные связи с Белым домом. Банк будет внимательно следить за ходом грядущих президентских выборов. Еще раз повторим: у „денежных людей“ все под контролем. „Эйткин-Брюс“ оказывает финансовую поддержку и демократам, и республиканцам».
Мэгги ввела в строку поиска «Стивен Бейкер + Роджер Во».
Первая позиция — новости — отсылала к списку завтрашних дел президента. В девять утра «президент Бейкер встречается с представителями финансового сообщества Америки», далее перечислялись участники встречи.
Так вот зачем сегодня в ночь Во летит в Вашингтон. На эту встречу с президентом.
И в то же время Во имеет какое-то отношение к убийству Форбса. Внезапная тревога, подобная электрическому разряду, заставила ее встрепенуться. Безумие — позволить Во приблизиться к Овальному кабинету прежде, чем президент поймет, что происходит. А значит, Мэгги должна объяснить ему это.
Теперь она ввела в строку поиска слова «аэропорт Тетерборо». Это был небольшой аэропорт, в основном для «частных и корпоративных самолетов», всего в двадцати милях от Манхэттена. Она успеет, если отправится прямо сейчас.
И тут ей на плечо легла чья-то рука. Она застыла.
— Я тебя не узнал, — раздался знакомый голос, — с этой новой стрижкой.
Этого она не ожидала. Когда она его увидела — в темных джинсах и белой рубашке, с непокорными густыми черными волосами, — то сразу встала и обняла.
Так они и стояли, держа друг друга в объятиях, больше минуты. Ей хотелось вдыхать его запах, запах, напомнивший ей о тысячах мгновений их любви… Но она первая разомкнула объятия и отступила на шаг, чтобы его рассмотреть. Улыбнулась, по-детски радуясь, что он не отпустил ее руки.
— Так что у тебя такого срочного, что ты рванул прямо сюда?
Ури сел на стул рядом с ней:
— Ты знаешь, я снимаю фильм о Бейкере. И я наткнулся на что-то — ну, в общем, странное. Ты знаешь, как Стивен Бейкер стал губернатором?
— Победил на выборах с большим отрывом.
— С очень большим. С огромным. То есть, кроме него, голосовать было не за кого. Потому что его соперник-республиканец за три месяца до выборов был обезврежен. Вдруг всплыли материалы о его разводе; стали говорить, что он снимал на камеру, как его жена занималась сексом с другими мужчинами.
— Я не понимаю…
— Но это еще не все. Никто не ожидал, что Бейкер станет кандидатом от демократов. Все думали, он проиграет праймериз — его противником был действительно любимый народом мэр Сиэтла. Так оно и было бы, если бы кто-то не представил пленку с его телефонным разговором, где он говорил, что в городе развелось «много косоглазых и мексикашек». И Бейкер прошел как по маслу.
— К чему ты клонишь, Ури?
— Не знаю. Просто такое впечатление — пока не начались эти дела с импичментом, — что кто-то там наверху очень любил Стивена Бейкера.
Она хотела услышать что-нибудь такое, что помогло бы объяснить цепь зловещих загадочных событий, развернувшихся на прошлой неделе. Сейчас она не могла понять, есть ли между всем этим какая-либо связь.
— Ури, сейчас я должна бежать. Где тебя искать, если что?
— В монтажной студии. В данный момент я не могу работать дома: приехала сестра из Тель-Авива. Ты уверена, что тебя не нужно сопровождать? Может быть, я даже пригожусь.
— Спасибо, Ури. Но я и так втянула в это дело слишком много людей.
— Ладно. Только береги себя, Мэгги. — Он крепко прижал ее к себе. — Слышишь: береги!
Она посмотрела на часы: чтобы успеть в Тетерборо, нужно поторопиться. Но ее мучило чувство вины, ощущение, что она забыла о чем-то. Она уже хотела выключить ноутбук, как вдруг вспомнила: надо позвонить Лиз! Сестра прислала сообщение уже несколько часов назад!
Она взяла новый одноразовый телефон и набрала номер Лиз.
— Слава богу!
— Лиз, что такое?
— Ох, Мэгги, ты заставила меня поволноваться. — В трубке слышались детские всхлипывания. — Ничего-ничего, малыш Кэлам. Вот смотри, начался мультик про поросенка.
— Лиз, лучше я позвоню попозже.
— Нет, я должна тебе показать. Открывай компьютер, входи в Сеть.
— У меня сейчас нет времени.
— Это займет всего секунду. Выходи в свободную сеть… Знаешь, не надо. Я сама все сделаю, я сохранила удаленный доступ.
Мэгги зачарованно смотрела, как, словно по волшебству, двигался курсор, как открылась «свободная сеть» и весь экран занял зловещий, без улыбки, портрет Форбса. Лиз набрала пароль — Мэгги увидела только звездочки, — который сейчас превратит фотографию в страницу с единственной датой: 15 марта, четверть века назад.
Однако на сей раз фотографию Форбса стала постепенно сменять другая картинка. Пиксель за пикселем, она обрела законченный вид, и Мэгги поняла, что это. Черно-белая фотография из газеты — отель «Мередит», ночь, когда он сгорел дотла. На переднем плане видны постояльцы отеля, которые в пижамах толпятся на улице.
Каким-то образом Лиз бросила на экран окошечко, в котором напечатала: «Ты видишь того, кого вижу я?»
Мэгги вгляделась в картинку, которая с каждой секундой становилась четче. В фокусе была группа из трех человек, в их глазах — паника. Она вздрогнула и узнала.
На фотографии, глядя на пламя пожара, стоял человек, чье лицо теперь знает весь американский народ и даже весь мир. Молодой, без морщин, но безошибочно узнаваемый.
Она смотрела на Стивена Бейкера.
Интернет-страница Разоблачителя, понедельник, 27 марта, 16 ч. 45 мин.
Вам должно это понравиться. В этот самый момент один из главных мучителей президента страдает от того, что можно было бы назвать этической дисфункцией. Сенатор Расти Уилсон, которому была уготована роль Великого инквизитора, вместе с Риком Франклином собирался перенести вопрос об импичменте президента Бейкера из палаты представителей в сенат. Теперь, однако, республиканцы пересмотрели эти планы.
Ибо сенатор Уилсон оказался героем одной утечки информации, а именно, своей собственной электронной переписки и расшифровок телефонных разговоров с тридцатисемилетней лоббисткой фармацевтической промышленности из одного с ним штата, которая, на его счастье, является пышногрудой блондинкой. Расшифровки показывают сенатора как страстного и требовательного любовника.
Вероятно, именно поэтому республиканцев называют Великая старая партия.
Аэропорт Тетерборо, понедельник, 27 марта, 18 ч. 42 мин.
Почти сорок минут Мэгги, сидя на краешке заднего пассажирского сиденья, понукала водителя такси ехать быстрее. Он поглядывал на нее неодобрительно. Открыв компактную пудру и посмотрев на себя в зеркало, она поняла почему. Выглядела она ужасно: бледная, с черными тенями под глазами — совершенно неподходящий вид для осуществления следующего пункта ее плана. Она привела себя в порядок насколько могла, замазала ссадины, подкрасила ресницы, тронула губы помадой.