Чтение онлайн

Мы переглянулись. В рулетку играют только в воздушных казино! Вот это размах у Церты! Как можно выиграть крупную сумму? Там же все схвачено!

Поблагодарив капитана, который четко нам так ничего и не сказал, вышли из кабинета. Не знаю, что думал Стипатор, но я понял: недаром капитан дал намек на этот загадочный выигрыш. Наверняка, имея большие деньги, Церта ухитрилась выкупиться из контрактной кабалы. Где ее искать? Моя надежда встретить ее на корабле перед стартом пошла прахом. Наверняка, Церты давно нет на Земе! Где она? С деньгами она никогда не вернется ко мне!

– Она не рассказывала тебе ни о каких родственниках или знакомых?
– продолжал допрашивать меня Стипатор.
– Подругах, слугах, соученицах?

– Нет, вообще ничего о себе. Ни полслова.

– О чем же вы вообще говорили с ней?

Я вздрогнул. Задумался. Да ни о чем! В постели она молчала, как стена, я же нес всякую ахинею. Кота обсуждали пару раз. И вспомнить нечего!

– Однажды она сказала, что, если бы у нее были деньги, она бы улетела на Луну! Так и сказала: на Луну, назвав спутник старым названием. Только денег у нее тогда не было совсем. Ни асса. Наверное, туда и улетела. Или еще дальше: она - непредсказуемый человек.

Слушая, Стипатор смотрел вперед, прямо перед собой, с бесконечным отчаянием и разочарованием, словно утратив надежду вновь обрести нечто безмерно дорогое и важное для него. Даже стал казаться старше своих лет. Неужели найти Церту было столь важно для него?

– Садись в мангану, подброшу до твоего района. Так и быть, - снизошел Стипатор.
– Свой аванс за будущую поездку ты, наверное, почти пропил?

Еще издевается! Влез бы он тогда в мою шкуру, когда Тамара на меня суд натравила. Богатым нищих никогда не понять. Вот Церта, подлая, сумела выкрутиться, разорвать контракт, а мне вскоре предстоит лететь в безмерные дали космоса. Куда, зачем? Такая пустота на душе!

– Так ты впрямь душеприказчик матери Церты?
– спросил уже в мангане.

– Конечно, нет, но нужно было развести на откровенность этого капитана. Он любит романтику, как все звездные люди, я был уверен в этом. На самом деле она действительно украла у меня нечто очень дорогое. Самое дорогое.

Пока летели до моего квартала, я молчал, пытаясь осмыслить: что же это, 'самое дорогое'? Когда уже выходил из манганы, спросил, не удержался:

– Что она украла у тебя? Что ты носишься повсюду в поисках этой воровки? Тратишь время и деньги на напрасное ожидание?

Я слишком близко стоял к этому дикарю с дальнего спутника. Не ожидал такой его реакции, не успел отклониться. Изо всех сил Стипатор ударил меня совершенно железным, пудовым правым кулаком прямо в нос, так что я вылетел кубарем из манганы и ударился спиной об землю. Звенело в голове.

Когда пытался встать, вытирая кровь, лившуюся из разбитого носа, он крикнул мне сверху громко, - мангана уже набирала высоту:

– Она украла мое сердце, глупец! Если ты знаешь, что такое 'сердце'!...

Ненавижу дожди. В Милитацио постоянно идут дожди, чтобы сохранить уникальную местную микрофлору. Ученые расстарались для этого региона. Каждый день монотонные унылые капли стучат по черепичной крыше, вода льется из водостока: здесь все, как в старину. Днем ослепительное солнце высушивает безумно зеленые поляны с дикорастущей травой и ровные 'английские газоны'. Давно уже нет той Англии, но 'газоны' - вот они, под окном! Впрочем, какого происхождения это слово?

Иногда, дождливыми ночами, я думаю о всякой чепухе, чтобы не думать о том, что по-настоящему меня тревожит. Мою душу гложет внутренний конфликт, из которого нет выхода: стремление к абсолютной власти и сожаление о содеянном зле. Нет, не муки совести, придуманной старыми теологами, но легкая грусть и печаль: потому что моя недавняя спокойная жизнь никогда уже не наладится. Я сам все разрушил, так о чем горевать?

С юности жажда власти преследовала меня. Во мне не было ни жалости, ни тепла, ни доброты, я не умел любить. Почему я вырос таким? Потому что меня никто не любил с самого детства. Моя мать, - я не знал ее вообще. Она не забрала меня из хилариса: не захотела, или не смогла, или ее вовсе не было в живых, - не знаю. Только нрав мой сформировался в коллективе.

В дисципии лишь десятая доля воспитанников получает образование 'от' и 'до', и мне не повезло: я оказался в числе этих отверженных. Другие дети элитариев уже лет с пяти странствуют с матерями по миру, познавая иные миры и разные места, тогда как я до семнадцати лет постоянно жил в горах Тибета. Воздух высокогорья укрепил мои легкие, но одиночество души отняло все прекрасные стремления.

Одной мечтой жил: возвыситься над толпой, доказать, что я - лучший! Поначалу стремился подавлять волю соучеников, нередко втягивал их в рискованные ситуации, норовя предстать этаким героем; затем подчинял сердца и души добрых преподавателей в семинарии креационистов-душеведов. К сожалению, мою раннюю карьеру разрушил мой излишне страстный нрав и несчастная встреча с подобной мне женщиной.

Когда я уже готовился стать доктором наук, уже получил диплом инженера-креациониста, меня отправили на учебную практику в женскую семинарию, где я читал лекции по речевой суггестии. Проще говоря, о том, как, с помощью обычной речи, добиться своего в любой ситуации. Тема была мне близка: с раннего детства я подсознательно воздействовал на дружков, и они готовы были отдать мне последнее, лишь бы вызвать мое одобрение.

Эта девушка, рыжая, высокая, грациозная, как балерина, с дерзким убегающим взглядом и трепещущими раздувающимися ноздрями, как у дикого зверя, по своей воле пошла учиться на креациониста: у нее выявились способности. Догадываюсь, как она муштровала близких! Очевидно, ее семье настоятельно 'рекомендовали' отдать дочь в обучение к нам, иначе она такого натворит! Необученный суперсенс, - это интересное редкое явление, но церковники как огня боятся подобных мутаций среди элитариев.

Порою я замечал в ходе лекций, что она стремится меня 'отзеркалить': пародируя мои движения, мимику, взгляды. У нее получалось: ее соседки покатывались со смеху, а материал лекции никто не хотел слушать. Я начал злиться на юную нахалку, но не мог дойти до того, чтобы нажаловаться на нее в деканат, поэтому пригласил ее для личной беседы после занятий.

Она явилась для разговора не в привычной бесформенной мантии, но облаченная в узкое сиреневое платье, распустив косы, благоухая амброй и лимоном. Студенткам не был запрещен подобный наряд, вне обязательных часов занятий. Да она и не была первокурсницей, вышедшей из дисципия: у нее было еще какое-то образование; не сказала, какое, я не интересовался. Даже выругать ее сил не было: похоже, моя суггестия тут не работала, но, напротив, девица взяла мои мысли под контроль. Когда смотрел на нее, то представлял без одежды, с развевающимися волосами-змеями, страстную...

Итогом нашей милой беседы стали бурные поцелуи, от которых все мои жизненные установки пришли в смятение: до сих пор у меня не было женщины, я с легкостью отвергал соблазны, но эта рыжая Лилит, как в мыслях я прозвал ее, могла совратить и почившего Лазаря. Ее губы источали мед разнотравья, а тело пахло юностью и притяжением чистоты. Оказалось, все ее выходки имели одну лишь цель: привлечь мое внимание!

В начале семестра, в шутку, она поспорила с сокурсницей, - они сидели рядом за длинным столом, - что соблазнит меня, и все ее поведение во время этих лекций было подчинено этой задаче. Призом должна была стать поездка на Марс: обе девушки происходили из обеспеченных семей, и оплатить такую поездку им ничего не стоило. Если бы выиграла моя нарушительница спокойствия, то проигравшая сторона преподнесла бы ей в дар тур на Марс, в пору вакаций. Соотвественно, если бы рыжая красавица проиграла, то...