Чтение онлайн

Если мы так и не повернемся лицом к бедам наших колонистов, то рано или поздно, колонии взбунтуются и откажутся повиноваться, но подобные прогнозы мыслятся депутатами как отдаленные и фантастические.

Зачем нам, землянам, так и не освоившим 'по-человечески' Солнечную систему, отправлять колонистов еще и в дальний космос? Странно все это.

Однако, я рада, что смогла выпутаться из кабального договора с помощью взятки милейшему директору компании по переселению. Вначале он и принимать меня не хотел, но, стоило намекнуть, что речь идет о чем-то очень важном и ценном для него, - и ведь принял же! Услышав имя своего капитана, перестал сомневаться в моей платежеспособности. Лиэз, как ни странно, помогла мне, по-детски объяснив сребролюбцу, что у нас больна бабушка, и мы должны за нею ухаживать, поэтому я никак не могу улететь. А за уход за нею бабушка будет давать неплохие деньги.

Мне стоило двадцати тысяч выкупиться из 'колониального рабства', но этих денег не было жаль: все равно, они достались мне из 'воздуха', как иначе можно назвать выигрыш в казино? После того, как контракт был уничтожен на моих глазах директором компании, и я в списке пассажиров уже не оказалось моего имени, вздохнула свободнее.

Затем, зафрахтовав в аренду на пару дней спидоптер, рванули с Лиэз на заброшенный островок, кажущийся из космоса пустым и безжизненным: несколько пальм, небольшой ласковый кусочек пляжа, заброшенная хижина, заросшая, как замок Спящей Красавицы, а все остальное - отвесные скалы. Правда, приличная площадка для посадки спидоптера имелась.

Лиэз все время полета высовывалась в иллюминатор и распевала во все горло так громко, что мне хотелось на нее прикрикнуть. Вот что значит иметь мозги восьмилетнего ребенка на плечах взрослой женщины! Иногда я завидовала ее легкомыслию: прожить такую трудную жизнь, и остаться ребенком... мне кажется, я была беззаботной только лет до пяти.

С некоторой опаской преодолев прибрежную лесополосу, мы вышли к хижине. На самом деле, эта хижина была обманом зрения, отличной голографией для случайных туристов, которые не были здесь нужны. Мы прошли внутрь бревенчатого строения с покосившейся скрипучей дверью, растворившейся предо мной после прикосновения пальца левой руки к щели в замке: дверь была настроена на меня и маму. Хостис даже не знал об этом убежище среди островерхих скал, полагая, что у нас на островах лишь один, всем известный дворец в староиспанском стиле.

Внутри все было просто и необыкновенно: эту сказку мама подарила мне в детстве, назвав 'пещерой Али-Бабы', - в хижине повсюду звенели странные арабские украшения, словно обдуваемые ветром; со стен глаз радовали орнаментальные ковры, такие же, как во времена Сасанидов; чарующие запахи, окружившие нас, сошли со страниц 'Тысячи и одной ночи', но это была настоящая, не суррогатная амбра, не то, что в современных духах. Волшебное место! Но главным его достоинством были не верхние помещения: из хижины вниз вел маленький люк, через который мы спустились в нижний этаж.

Там все было строго и официально, как в музее науки: странные аппараты и библиотека, личный архив матери, спрятанный в стене сейф, а в нем - кэрты на предъявителя и дневники, ученые записки мамы. Разумеется, никакого секретного оружия: боюсь, его и в природе не было; только Хостис как-то раз обмолвился в разговоре с мамой, что он отчаянно желает узнать секрет оружия и 'кода'. Какого кода?

Извлекши все из сейфа, мы выбрались наружу, наскоро перекусили снедью, привезенной с собой, заев бутерброды местным ананасом, и отправились купаться. Весь день бегали по пляжу, как два ребенка, загорали нагишом, и ночевать остались в хижине, не пошли в удобную каюту спидоптера.

На другой день я читала на пляже материнские дневники: в них многое шло отрывочно, намеками, но кое-что заинтересовало. Вновь встретила на страницах дневника упоминание об инопланетной миссии в старину, но не это - главное! Оказывается, в настоящее время мы вновь вступили в контакт, правда, отсроченный, с помощью особых сигналов, с 'чужими'. Судя по сигналам, это была та самая цивилизация, но мама писала, что наши наставники изменились в худшую сторону. Как это понимать? Здесь же был код к расшифровке сигналов, который я постаралась запомнить.

Только к вечеру второго дня решились улететь. Лиэз заметила, что теперь ей и умирать не страшно: она испытала абсолютное счастье. Хотела было заметить ей, что счастье - не просто побыть на солнце и море, но проникнуться ощущением взаимной любви, испытав полет души. Но Лиэз не смогла бы меня понять.

Куда дальше? Перед выездом с островов я переоформила свои документы, официально: просто уплатила в казну сотню ауров, и из деклассированного элемента превратилась в обычную ординарию. Такие межсословные переходы разрешались, пополняя казну государства. Отныне тот, кто будет искать субпролеса Церту Мар, не получит сведений об ординарии с таким же именем. Новые документы выдали: вполне легальные, со свежим штампом.

Лиэз тоже оформили как ординарию, утратившую свидетельство о рождении: маленькая взятка, и из недр машины кадровичка выдала ей новое удостоверение личности с фото и отпечатками сетчатки. Фамилию для Лиэз я изобрела замечательную: Смит! Таких девиц, утративших документы и давно пропавших, насчитывалось столько, подозрений не возникло. Лиэз сама не верила, что с такой легкостью можно стать обычным человеком.

Дальше было решено отправиться на Муну: теперь у меня имелся практически неограниченный кредит, я была свободна, как ветер, и почти перестала бояться поимки. Лиэз радовалась, что полетит в космос, и лезла меня обнимать, чуть ли не подпрыгивала от восторга.

Зачем мне понадобилась Муна? Дамке Магдален могла что-то подсказать. Мне нужна была защита, а деньги не всегда могли ее дать. У Магдален на спутнике нечто вроде вотчины: облагороженная часть почвы, личный купол с фиктивным сияющим небом, свое озеро с утками, - и полный покой. От нее я надеялась узнать имя моего отца. Лишь бы Магдален, не видевшая меня ровно десять лет, согласилась меня принять.

Подсознательно мелькала шальная мысль: позвонить Стипу. Мне хотелось бы вновь побыть с ним, да и остаться: в его объятиях мир становился ручным и добрым. Номера его коннекта у меня не было.

Я лишь знала, откуда Стип родом, но не везти же мне себя на Тефию, если юный элитарий, возможно, уже и думать забыл обо мне. И зачем доставлять человеку, который так нравится, лишние проблемы? Я могу разрушить всю его жизнь. Нет, лучше забыть!

На планетолете у нас с Лиэз была отдельная каюта: она успешно играла на людях роль моей бедной родственницы. Но сидеть в каюте - такая скука! И мы проводили время в салоне, почти ни с кем не общаясь, но слушая других. Интересной показалась группка молодых людей, почти мальчишек, путешествующих для прохождения первого в их жизни собеседования о приеме на работу. Представляю, каким приключением все это казалось маленьким землянам, никогда прежде не покидавшим пределы метрополии.

Несколько юных инженеров, несомненно, уже приглашенных на работу, в сторонке тихо вели умные беседы о формировании сверхновых: чувствовалось их неравнодушие к процессам, происходящим во Вселенной. Они вели увлеченный спор: за сколько парсеков от нас должна вспыхнуть сверхновая, с тем, чтобы подвергнуть опасности наш мир? Но спор их имел характер гипотетический: страха пред такой возможностью не ощущалось, - все молодые люди полагают себя бессмертными.

Планетолет сел на космодроме с легкостью былинки: ни малейших перегрузок пассажиры не ощутили. В информцентре я попыталась узнать адрес дамке Магдален, но мне ответили, что он засекречен. Такая дамке проживает на спутнике, но адрес ее в базе данных отсутствует. Приехали!