Чтение онлайн

Я тоже не отстаю и, найдя в комоде Фриды старые ленты на фигурных каркасах, стираю их и украшаю окна.

– Нира Летиция, я полагаю, – раздается за спиной низкий голос с немного гнусавой ноткой высокомерия.

Оборачиваюсь и вытираю тыльной стороной руки лоб, рассматривая незнакомца. Высокий, с ровной аристократичной осанкой, но узкими плечами и длинными, тонкими пальцами, на одном из которых печатка с рисунком в виде крылатого льва, держащего в лапах меч. Кажется, я где-то его видела недавно… Где?

– Да, это я, – отвечаю я. – Чем могу быть полезна?

– Я… хотел бы познакомиться с вашим товаром, – говорит он.

Я киваю и запускаю его в лавку. Он заходит и осматривается, но эмоцию на его лице я понять не могу.

– Конечно, – захожу за прилавок. – Вас интересует что-то определенное?

– Дело в том, что я пробовал ваш хлеб у его светлости герцога Этерлайна, – рассказывает посетитель. – И был весьма впечатлен.

– Мне приятно. Вам в дом тоже организовать доставку? – уточняю я.

Мне гость не нравится, и его очень хочется побыстрее выпроводить. Понятия не имею чем. Может, хищно загнутым книзу носом, а может, взглядом, который изучает, но не выражает никаких эмоций.

– Было бы прекрасно.

Мы договариваемся на два каравая, десяток булок и один пирог, а потом он уходит. И только я выдыхаю с облегчением, как нахожу записку на прилавке. Была ли она до его прихода? Я не видела.

“Мы знаем, кто ты. Не забывай, что ты должна”.

Ноги подгибаются, и я опускаюсь на стул, стоящий тут же, у прилавка.

От кого записка? Первое подозрение падает на высокомерного мужчину, который только что вышел. Но если он знает, кто я, то почему не донёс Ксаррену? Ведь сказал же, что попробовал мой хлеб у него.

А если от тех других? Тех, кто тоже вхож в дом герцога, и принял участие в моём спасении? О чём они мне напоминают? Что я им должна? Вот не было печали.

Нельзя было идти по самому лёгкому варианту, приплывшему в руки, и обустраиваться так близко к месту крушения кареты.

В тот момент мне показалось, что воспользоваться документами несчастной Лети, сам бог велел. Слишком уж много удачных совпадений. Да и пекарня – очень хорошая база, чтобы начать жизнь в новом мире не с нуля. Была бы я одна, постаралась бы отъехать подальше. А с Дэйром не рискнула.

И что теперь делать? Неужели срываться с места, где только-только всё начало налаживаться и пускаться в бега с маленьким ребёнком?

Ещё раз изучаю записку, но больше на ней нет ничего, что объяснило бы мне, кому я понадобилась.”

А что, если записка связана с делами Фриды и Летицией? Если логически подумать, то девушка сбежала от мужа. И всяко мне первой встречной все свои секреты не стала вываливать. Впрочем, от этого не легче.

В любом случае пока не будет ещё какой-то информации, паниковать рано.

Однако ухо стоит держать востро и быть наготове, то есть собрать, так называемый “тревожный чемоданчик”.

В кладовке у Фриды я видела хороший вместительный саквояж. Нужно будет на всякий случай сложить в него самое необходимое для Дэйра на случай, если срываться с места придётся непредвиденно быстро.

Ничего не подозревающий Дэйр, гулит в манежике и издаёт радостно-воинственный вопль, когда к нему грациозно запрыгивает Мурик. Игрушка пришла. Дэйр двумя ручонками вцепляется в пушистую шкурку Мурика, а кот стоически терпит.

– Мурик, спасибо, – говорю я коту тихонько, чтобы не отвлечь сына. – Я сейчас быстро приберусь и накормлю вас обоих.

Принимаюсь за вечернюю уборку. Всё нужно подготовить так, чтобы в четыре утра даже с закрытыми глазами я могла всё найти и сахар с солью не перепутать.

Райта забегает, когда я уже почти закончила. Она не одна. С ней девушка

– Познакомься, Летти, это Грета, о которой я тебе говорила.

– Добрый вечер, нира, – девушка приседает в реверансе.

Вглядываюсь в её лицо: совсем юная, с аккуратно заплетенной русой косой и ясными серыми глазами. Первое впечатление приятное.

Не совсем они, конечно, вовремя, но у меня и не бывает свободного времени. Да и Райта отлично всё понимает, и сразу же спрашивает:

– Дэйра уже кормила?

Качаю головой.

– Не успела, как раз собиралась. Уборку только закончила.

– Тогда вы поговорите, а я им займусь.

Райта по-свойски избавляется от плаща и обуви и спешит к Дейру. Малыш, увидев её радостно агукает и отпускает Мурика.

“Насколько я понимаю, кормить будут только его”, – оскорбленно заявляет кот.

Хоть разорвись.

– Вы пока проходите, Грета, – делаю я приглашающий жест. – Плащ можете у двери повесить. Я сейчас.

Наполняю кошачью миску. Всё-таки Мурика обижать не стоит. Котик у меня бесценный.

Возвращаюсь обратно.

Девушка сняла плащ, но топчется в нерешительности у порога.

– Вы только прибрались, наслежу я вам.

– Перед прилавком пока не мыла, – успокаиваю её я, – могут ещё поздние посетители зайти.

Девушка тем не менее тщательно вытирает подошву своих сапожек о брошенную мной влажную тряпку и только тогда проходит.

На ней простое платье и передник без единого пятнышка. Обращаю внимание и на руки. Ногти подстриженные, чистые. Пожалуй, к гигиене её приучать не придётся.

– Что вы умеете?

– Всё, и с тестом обращаться, и печь затопить, и посуду начистить, чтобы блестела, и прибраться. И с малышом, если нужно будет, посидеть. У меня младшие братик и две сестрички. Только, нира, почему вы ко мне на вы, словно к госпоже. Непривычно это.

Вздыхаю. Да известно мне это. Но привычки от прежней жизни остались. Как можно незнакомому человеку тыкать. Однако мир другой и порядки другие.

– Хорошо, Грета. Грамоте обучена? Счёту?

– Три класса при храме. Читать умею, со счёта не собьюсь.