Чтение онлайн

— Почему мне должно быть сложно? — улыбнулась девушка. — Вы лучшая госпожа.

— Разве Беркинсон не обрадовал всех «прекрасными» новостями? Император хочет забрать мою Искру.

— Слышала, — призналась Ханна. — Вся прислуга об этом судачит.

— И что об этом думаешь ты? — Мне было важно знать, на чьей она стороне. Я понимала, если Ханна передумает быть моей камеристкой, я расстроюсь, но переживу. Главное сразу все узнать.

— Очень нечестно с его стороны, — выпалила она и покраснела. — Так с вами поступать.

— Со стороны Беркинсона? — вскинула бровь я.

— Императора. Вы не заслужили этого, госпожа Альви.

Я сжала склянки, которые мне дал доктор, и решила быть до конца честной:

— Я сделаю все, чтобы остаться собой после этой магической процедуры, но пока будет сложно. Если хочешь, ты можешь уйти сейчас.

Ханна обиженно поджала губы:

— А вы ушли, госпожа, когда Жульена поймала Пита? Мы своих не бросаем!

Ничто так не придает сил, как поддержка. Знание, что ты не одна. А я в эту самую минуту осознала, что Ханна на моей стороне. Во мне просто не хватило сил и благородства ее прогнать.

Меня быстро усадили в кресло, открыли крышку, которая закрывала большое блюдо. Там оказался огромный кусок красной рыбы на гриле и овощи. Много овощей. В желудок Альви при всем желании такое бы не влезло, но она не собиралась выжить во время извлечения искры и не сойти с ума. А я собиралась не просто выжить, но еще и после жить долго и счастливо. Поэтому съела все до последнего кусочка, предварительно выпив все необходимые зелья от доктора.

Ханна посмотрела на меня одобрительно. Потом была ванна, в которой я после непривычно сытного ужина едва не уснула. Оказывается, на дне бронзового гиганта были специальные артефакты, которые помогали настроить и поддерживать нужную температуру. Камеристка за всем следила, вытащила меня оттуда через полчаса, помогла переодеться и усадила на постель, расчесывать волосы и заплетать косы. В прошлой жизни длинные волосы у меня были разве что в детстве, поэтому мне с ними было непривычно, но и стричь их не хотелось: у Альви они были густыми, блестящими, красивыми. У меня на такую красоту рука не поднималась.

— Какие у вас планы, госпожа?

— Тренироваться, — честно призналась я. — Доктор сказал, что у меня должно быть сильное тело. Но его можно укрепить не только с помощью зелий. Кстати, о них… Спрячь их так надежно, чтобы никто другой не нашел.

— Уже, госпожа Альви, — довольно усмехнулась моя союзница. — А «тренироваться» — это как? С магией?

Я вспомнила, что случилось на корабле во время шторма, и подумала, что хорошо бы научиться призывать искру. Это ведь она защитила тогда всех от стихии? Может, тогда я смогу не возвращать ее императору. Хорошо бы…

— Это физические упражнения, — объяснила я, вовсю зевая. — Буду бегать. На улице.

Что мне ответила Ханна, я не помнила, потому что эту елочку окончательно срубило. Я провалилась в сон и снилась мне моя искра, прогоняющая Якова со склонов. А утро началось не с кофе.

Я столкнулась с проблемой всех начинающих бегунов под названием «не в чем бегать». У Альви были юбки и ни одного брючного костюма. Но и тут мне помогла моя помощница, выслушав меня и быстро притащив мне собственные штаны с начесом.

— Я надевала эти гамаши до того, как вы велели топить замок. Чтобы не замерзнуть, пока чищу камины. Они из той же шерсти, что и накидка.

«О, легинсы!» — обрадовалась я, но пообещала, что сегодня же схожу в деревню и куплю себе собственные. Ботинки заменили кроссовки, сверху пригодилась курточка, которую местные леди надевали поверх платья, и я была готова к тренировке.

Из замка я выбежала часов в десять. Яков сегодня не наползал, и ярко светило солнце. Я размялась, поприседала и сделала кружок вокруг замка. Учитывая, что замок был немаленький, то и тренировка вышла хорошая. Быстро и качественно побегать у меня, правда, не получилось. Тело Альви тут же отзывалось одышкой и темными мушками перед глазами, но я сильно не усердствовала, ограничилась быстрой ходьбой. Мне же не убиться нужно, а здоровья набраться. Думаю, без чудо-зелий доктора здесь тоже не обошлось, они дарили бодрость, но не изматывали, как, например, энергетики.

После тренировки я решила ограничиться растяжкой, уже предвкушая, как завтра меня раскорячит от боли в мышцах, которые никогда не знали пилатеса, и отправилась завтракать. Оказалось, Ханна отвоевала мне жареные колбаски с яичницей, тосты с маслом и свежие ягоды. Последние, по словам девушки, росли в Лавуале под снегом, и им также приписывали разные волшебные свойства. Недоказанные, но все-таки. На мой вопрос, как ей удалось все достать, Ханна отказалась признаваться.

— Вы свою голову этим не занимайте, госпожа Альви, — получила я в ответ. — Лучше, пожалуйста, выживите и покажите здесь всем, кто настоящая хозяйка.

После завтрака я отправилась в библиотеку и просидела там до обеда, в поисках информации про драконов и их искр. Мне не давал покоя момент: зачем муженек так торопится извлечь из Альви свой огонь. Хочет поскорее на тот свет отправить? Что ему мешает запихнуть в Анасту новую искру, а меня оставить в покое?

Оказалось, что мешает сама искра. Моя.

Я провела в библиотеке много часов. Здесь вообще, кажется, все книги были про драконов и про страшилки, о которых умолчал доктор. Что искры умирали сразу или не сразу, сходили с ума и теряли молодость. Но в одном из ветхих талмудов я нашла интересный факт. У дракона может быть только одна Искра в один промежуток времени: он просто не сможет перенести свое пламя в другую девушку, пока искра уже «обрела сосуд». В книге так было и написано «сосуд», чувства самой Искры не учитывались.

Это означало, что от процедуры мне не отмахаться, и отсрочку мне никто не даст. Если дракону нужна искра для Анасты, то он прилетит ко мне в срок и заберет мою магию. Хотелось бы верить, что только магию. А не жизнь.

Не знаю, что бы делала Альви, я же развила бурную деятельность. Помимо упражнений и приема зелий, я не оставляла себе ни единой свободной минутки. Если при первом знакомстве директриса приюта отнеслась ко мне с недоверием, то в конце второй недели моего пребывания в Лавуале мы разговорились. Немалую роль в нашем сближении сыграла и Ханна: женщина, которая работала здесь, выпустила ее, как и многих других детей, от которых отказались родители. Сначала мы сошлись на разговоре о моей камеристке, потом — на Пите.

— Он неплохой мальчик, — сказала она. — Просто считает, что в замке шикуют, пока мы тут голодаем. Конечно, это не оправдание, и мы его наказали, лишили сладкого, которое даем на выходных, но он не со зла. Он никогда не воровал деньги или ценности, никогда не обижал слабых. Да у нас здесь все ребята хорошие.

Я не стала говорить, что некоторые и правда шиковали, тем более что вопрос был решен: с Питом мы исправно отправляли продукты в приют три раза в неделю, и никто в замке не умер от голода. Жульена при этом, правда, смотрела на меня так, словно была не прочь сыпануть мне в завтрак крысиного яда, но пока ничего не предпринимала. Хотя в ее глазах я нет-нет да и читала торжество: вот прилетит император, заберет твою искру, и тогда мы посмотрим. Но то ли я сразу успешно вправила всем мозги, то ли что-то еще, открыто нападать на меня пока все опасались. Хотя и шипели по углам.

В связи с чем я подготовила проект по кадровым перестановкам: присмотрела во время визитов в деревню повара, неплохого управляющего (местного нотариуса), Ханна подготовила и принесла мне список мужчин и женщин, которые бы с радостью нанялись на работу в замок. После такого даже шипеть перестали, не говоря уж о чем-то большем. Все, кроме Нины, Май, Жульены и Беркинсона, но с ними и так все было понятно: неисправимы. Есть такой тип людей, которые ненавидят окружающих просто потому, что они ходят рядом, завидуют всем и всему, и гребут, гребут, гребут, как будто у них четыре рта и три сраки.