Чтение онлайн

Его жена сидела рядом, прямая, как палка, перепуганная. Ее страх дракон тоже чуял, равно как и заискивание мужа. Нет, эти двое точно не были в курсе, они, скорее, были теми самыми инструментами, которые в умелых руках могли превратиться в слабенькое оружие. Но в их словах Натаниэль тоже уловил важную информацию: «Вытворять все то, что она здесь вытворяет».

Вряд ли так можно было сказать о создании курорта или о достижениях Альви, нет, скорее всего, им докладывали обо всем. Им, или… их дочери. Оставляя Анасту в столице вместе с Барви, Натаниэль рассчитывал выяснить, что между этими двумя происходит, но это оказалось нереально. Анаста продолжала болеть, Барви продолжал ее регулярно посещать, но никогда не задерживался дольше положенного. Зато сейчас у него появилась возможность видеть их лицом к лицу. Каждый день, и то, что император видел сейчас, ему совершенно не нравилось.

Раньше он обращал внимание на свою любовницу и императорского целителя исключительно тогда, когда ему было нужно. Она для одного, он для другого, но теперь «случайно» оказываясь неподалеку, он улавливал ядовитые оттенки их чувств, которых совершенно не ощущал раньше. Анаста рядом с ним всегда была увлечена только им и готова на все, Барви во дворце был исключительно собран и холоден, как и положено целителю, но и здесь было все то же самое. Целитель прибыл вместе с ними, якобы чтобы не допустить трагедии по дороге в Лавуаль: слишком слаба была Анаста. Когда Натаниэль расспрашивал Барви о ее самочувствии, он не ощущал ни толики кислого страха или зависти в его эмоциях. А когда Барви его не видел, считал, что императора нет поблизости, в нем просто гнездились эти чувства. Что же касается бывшей любовницы…

— Я бы ни за что не стала упоминать наши отношения, — произнесла она во время беседы. — Но мое здоровье… вы приказали оставаться при дворе, и Барви использовал все методы, но мне ничего не помогало. А я еще так молода! Я не хочу умирать!

Страх в ней присутствовал, но он был допустим. Анаста и впрямь выглядела так, словно была при смерти. Беседа с ней проходила в отведенной ей комнате, рядом находилась ее мать, и император вдруг подумал о том, что раньше Анаста никогда не прикрывалась родственниками. Наоборот, всегда стремилась остаться с ним наедине.

— Я распоряжусь, чтобы тебя осмотрел доктор Вайт, — сухо произнес Натаниэль, — возможно, в Лавуале найдутся не только термы, но и другие чудодейственные средства.

Анаста округлила глаза:

— Что? Доктор Вайт?

— Это местный целитель, доченька, — зашептала ее мать.

— Но я… Барви же императорский целитель! Он… вы хотите доверить мое и без того угасающее здоровье какому-то местному лекаришке?!

Под его взглядом Анаста осеклась и хватанула ртом воздух.

— Я доверил своего наследника этому человеку, — холодно произнес Натаниэль, в упор глядя на нее. — И ни разу не пожалел. Или тебе есть, что скрывать?

Мамаша Сабар ахнула и в целом выглядела так, будто вот-вот лишится чувств. Анаста же, в довесок к серости, еще и побелела.

— Нет… я не это хотела сказать… я… конечно…

— После его осмотра поговорим вновь, — произнес Натаниэль и вышел.

Его дракон улавливал ее эмоции, но как-то слабо. Будто их заглушал внутренний шум: такое случалось, когда друг от друга закрывались драконы. Анаста драконом не была, но она могла использовать что-то — артефакт или зелье. Как и Барви.

Его Натаниэль оставил напоследок и пригласил к себе в кабинет.

— У меня к вам очень деликатное дело, Барви, — произнес он, — и мне неприятно об этом говорить. Но придется. В свете открывшихся обстоятельств я не могу быть ни в чем уверенным.

— О чем вы говорите? — осторожно уточнил лекарь.

— О своей лже-супруге, разумеется. Как я могу быть уверен в том, что в ее теле растет мой наследник? Возможно, план заговорщиков изначально был таков, чтобы управлять мной через него. Ведь этот драконенок может быть от кого угодно, учитывая, что произошло с моей супругой.

— И вы хотите, чтобы я его проверил, — понимающе закивал тот. — Понимаю, но если ваш дракон не признал подмены, я уж точно не смогу…

— Нет, — холодно отозвался император, — вы не поняли. Мой дракон не чувствует этого ребенка.

— Совсем? — заморгал Барви.

— Совсем. И, с наибольшей вероятностью, это происходит как раз потому, что ребенок не мой.

— Так… тогда что же вы от меня хотите, мой император?

— Я хочу, чтобы вы создали зелье, которое поможет мне от него избавиться.

Барви не изменился в лице. В первый момент. А потом изобразил растерянность:

— Я… хорошо. Хорошо, я попробую. Но это может убить эту женщину… драконенок силен, он будет цепляться за жизнь, средство должно быть очень сильным.

— Ее все равно ждет казнь, — отрезал Натаниэль, — месяцем раньше, месяцем позже. Для всех это будет выкидыш. Вы меня поняли, Барви?

Тот кивнул, и Натаниэль с трудом удержался, чтобы не размазать его по полу прямо сейчас. Схватить за его шею и возить лицом по камню, пока не сотрется кожа, пока тот не начнет выть и умолять о пощаде.

Так они принимали решение о том, жить или умереть его ребенку? И Альви? Он с трудом удержал лицо и себя в кресле, но, когда Барви вышел, подлокотники с хрустом надломились. Полоснувшие кожу острые края и запах собственной крови отрезвили.

Натаниэль отряхнул руки и поднялся: нельзя сейчас все разрушить. Сейчас особенно. Пока он не вытащил все корни этого заговора, Аглая не будет в безопасности. Аглая, его сын, все то, что он никогда. Никому. Не позволит разрушить.

Твой ход, Вальден. Твой ход.

Аглая

Я, конечно, находилась под тотальной защитой. Даже стражники из спальни исчезли: двое дежурили под дверью, двое — под моими окнами. Откуда я знала про последних? Когда нечего делать, начнешь считать ворон, заснеженные холмы, свою охрану… Вот вроде бы они меня охраняли, а я все равно чувствовала себя заключенной в тюремной камере. Большой и красивой, бесспорно, но все равно тюрьме. Даже знание, что все это ради моей безопасности, не спасало: уже через неделю моего заточения в башне я готова была выть волком, только чтобы меня выпустили!

Будь я барышней из местных, наверное, занялась бы рукоделием, вроде вязания. Но Альви вязать не умела, я тем более. Альви умела рисовать и танцевать, но меня за все время хватило на пару эскизов (попытку придумать символику курорта), занятия йогой и дыхательные практики. Дыхательные практики особенно помогали после визита мужа, потому что впервые собственная искра была со мной солидарна и не отреагировала на его мужественность. Скорее, поддерживала мою мысленную идею запустить в него диванными подушечками, а лучше сразу креслом. Только чтобы отсюда выпустил!