Чтение онлайн

Глава 4

Уже неделю спустя Герлин и Дитрих отправились в путь в сопровождении шести хорошо вооруженных рыцарей под предводительством Флориса де Трилльона. Вначале речь шла о десяти рыцарях, однако Дитрих не желал оставлять крепость незащищенной. Также мнения разделились и относительно того, стоит Флорису ехать или взять на себя командование защитниками крепости. В конце концов эту честь оказали Адальберту, чем господин Леон остался крайне недоволен. Герлин успокоила рыцаря, попросив его о личной охране во время поездки, и теперь он неустанно следовал за ее лошадью, не отставая ни на шаг.

— Если бы я только знала, что его намерения действительно добрые! — вздохнула Герлин. — Но я ничего не могу поделать, хотя он мне так же неприятен, как и госпожа Лютгарт. Ведь раньше он и Роланд были неразлучны. Кто знает, почему он не отправился вместе с ним. Я охотно отпустила бы его.

Однако другие рыцари были, несомненно, людьми верными — половина из них сопровождала Герлин в поездке в Лауэнштайн, а остальные были юными рыцарями, которые вместе с Дитрихом прошли ритуал опоясывания мечом. Им не терпелось отправиться в путь и даже встретиться с грабителями. Похоже, Флорис не слишком переживал по этому поводу, в противном случае он не взял бы юношей в эту поездку.

Дорога в Бамберг оказалась именно такой тяжелой, какой ее и представляла Герлин. Подарки для епископа занимали много места, и их пришлось погрузить на отдельную повозку. Господин Соломон посоветовал также взять дополнительную крытую повозку для маленького Дитмара, чтобы ему не пришлось ночевать в палатке. На самом деле путешественники должны были проезжать мимо поместий и крепостей, в которых могли найти приют, но в это время года в пути могло случиться много непредсказуемого. Уже в первую ночь обитателям Лауэнштайна пришлось устроиться на ночлег во Франконском лесу, поскольку дорога сильно заросла кустарником. Недовольным рыцарям — на самом деле расчистка пути не входила в их обязанности, и они так же неумело обращались с топором, как их боевые кони тянули деревья, — понадобился почти весь следующий день, чтобы повозки смогли преодолеть всего одну милю по густому лесу. В довершение всего к вечеру начался дождь. Герлин промокла и впала в отчаяние, но в конце концов они добрались до крепости Нойенвальде.

На самом деле это было местом их первой ночевки. Небольшая крепость — поместье с невысокой башней — стояла на живописном холме посреди леса. Рыцари-разбойники вполне могли устроить здесь логово, но ее обитатели совсем не собирались нападать на путешественников, хотя и взимали дорожный сбор со странствующих торговцев. Конечно, с жителей Лауэнштайна эту пошлину брать не стали, хотя Герлин охотно заплатила бы ее: вблизи крепости дороги были расширены и как следует расчищены. Если бы не было дождя, то можно было бы здесь не останавливаться, но все дороги превратились в грязевые реки. Герлин не хотела даже думать, что их ожидает на следующий день.

К счастью, хозяйка крепости сначала приготовила гостям ванну, а господин Лоран пригласил их к праздничному столу. Герлин поблагодарила небеса за то, что в этой маленькой крепости, похоже, необязательно было приглашать женщин в главное здание. Пока Дитрих и Флорис мерзли в большом зале и согревались вином, она скромно, однако в спокойствии и уюте поужинала с госпожой Линде в ее покоях. Дитмар лежал в колыбели Нойенвальдеров и сосал молоко с медом. После того как хозяйка крепости вдоволь налюбовалась на маленького жителя Лауэнштайна, она рассказала о визите господина Роланда за несколько дней до этого. Она все еще была сердита на него.

— Мой супруг очень терпеливый человек, — рассказывала она, — однако еще немного, и он бросил бы этому господину в лицо перчатку! Он безо всяких на то причин обвинил нас в разбойничестве! А затем отправился к нашим крестьянам и заявил, что они прячут у себя воров и разбойников! Но ведь ничего подобного не происходило уже больше года, с того времени, как господин Дитрих велел повесить Курта Поджигателя! Да он и не смел здесь появляться, наши дороги безопасны, иначе мы не брали бы пошлину за пользование ими. Мой Лоран — рыцарь без страха и упрека! Он никогда никого не обманывает, не берет с проезжающих мимо евреев денег больше, чем с простых христиан!

Одеяния госпожи Линде и обстановка ее покоев с подушками из броката и дорогими драпировками позволяли предположить, что иудейские торговцы ценили благодушие господина Лорана и осыпали его щедрыми подарками.

Герлин заверила госпожу Линде в том, что в Лауэнштайне нисколько не сомневаются в добропорядочности хозяев Нойенвальде. Недоразумение с епископом вскоре разрешится — путешественники надеялись добраться до Бамберга за два-три дня.

Разумеется, это было самообманом. На следующий день дождь не прекратился, и первый отрезок пути был «адски трудным», как заметил Дитрих, на что Герлин сказала:

— Скорее наоборот — в аду все же не мокро и не грязно, а жарко и сухо.

Около полудня Герлин уже желала попасть в царство Аида. Лошади едва тянули повозку, время от времени всадникам приходилось спешиваться и толкать ее. Герлин присоединялась к ним, хотя Дитрих и Флорис просили ее оставаться в повозке.

— Чтобы лошадям было еще тяжелей? — раздраженно отвечала Герлин. — Нет, нет, я не хочу путешествовать с удобствами, я хочу поскорее добраться до Бамберга. И мы никогда туда не доедем, если каждый не будет делать то, что следует.

То и дело мрачные рыцари изумленно поглядывали на свою госпожу, которая часами вышагивала по болоту. Герлин совсем испортила платье, которое стало таким тяжелым, что она с трудом переставляла ноги. К тому же дорога пошла в гору. Мужчины надеялись добраться к вечеру до более широкой дороги, по которой будет легче передвигаться. Когда они уже почти взобрались наверх, повозка с подарками с грохотом наехала на толстый сук, и ось сломалась.

Герлин хотелось расплакаться, однако это, конечно, делу не помогло бы. Рыцари и оруженосцы наконец поставили палатки, а конюхи пытались устранить неполадки. К счастью, они знали свое дело — в поездку отправили лучших возничих и конюхов крепости. Дитрих беседовал со своими людьми, а Флорис отвел Герлин в ее палатку.

— Я очень сожалею, что не могу предложить вам достойные вас покои, — официальным тоном сказал он.

Герлин закатила глаза:

— Ах, оставьте это, Флорис, я слишком устала, чтобы любезно вам ответить и поблагодарить за вашу предусмотрительность, а потом еще и отпустить парочку острот. Эта постель — самое лучшее, на что я сегодня могу рассчитывать, и меня мало заботит, подобающе она выглядит или нет. Самое главное, что здесь сухо и…

Она закусила губу. Ведь она только что чуть не призналась, что ей спокойно, когда Флорис рядом и приветливо общается с ней. В последние месяцы ей так не хватало этого! А сейчас… Герлин не осмеливалась поднять на него глаза. С одной стороны, она боялась, что больше не увидит в них таких знакомых нежности и восхищения — ведь в этот день она явно не блистала, как при дворе, не была той красавицей, какой он ее знал; с другой стороны, она опасалась как раз снова увидеть это и потерять контроль над собой. Больше всего ей хотелось прильнуть к плечу Флориса и расплакаться — от усталости, или из-за того, что им приходится скрывать свою запретную любовь, или из-за чего-то еще. Герлин с трудом сдерживалась, однако снаружи караул нес Леон из Гингста, который вполне мог быть шпионом Роланда. И подумать страшно, что произойдет, если ей припишут интрижку с первым рыцарем ее супруга! Похоже, у Флориса мелькнула та же мысль: и он избегал взгляда Герлин.

Вскоре после этого молодая женщина решилась разыскать Дитриха, который до темноты помогал ремонтировать повозку. Теперь он дрожал всем телом, и Герлин тщетно пыталась согреть его. Это была еще одна причина для беспокойства. В этот момент Герлин вспомнила, как тяжело он болел прошлой зимой. И не важно, что она чувствовала к Флорису, — по-другому, однако не менее нежно она любила своего юного супруга и не хотела его потерять.

Маленький Дитмар не намок. Он был тепло укутан, и навес над его повозкой почти не пропускал дождевую воду. Ребенок, как и всегда, пребывал в хорошем настроении. Герлин часто думала, что он унаследовал дружелюбную натуру своего отца, во всяком случае, он постоянно веселил свою мать, что-то радостно лепеча на каждой кочке.