Чтение онлайн

Я прикрыл глаза и максимально сосредоточился на других ощущениях. Злобный голос теней я отсёк, убрал на задний план сознания.

Выделил остальные звуки.

Лёгкий ветерок шелестит обрывком бумаги.

Хрипит Кривой, размеренно дышит Кабан. Эти звуки мешают. Снизить значимость.

В развалинах шуршит мелкая тварь. Суетливая и быстрая. Шорох камешков и лёгкое цоканье когтей.

Вдалеке раздаются крики патруля. Кажется, моя стрельба привлекла внимание.

Лёгкий скрип. Это после порыва ветра качается кусок оконной рамы.

Справа прохладный ветерок ласкает мою щёку.

Пахнет кровью, мокрой звериной шерстью, потом и порохом.

Ветер снова сдвигает кусочек бумаги.

Лёгкий шорох справа. Ещё один. Есть!

Не открывая глаз, я выстрелил вправо конусом огня, постаравшись не задеть Кабана.

Запах палёной шерсти и яростный визг.

Попался, дружок.

Открыл глаза, и маркер сразу установился на объятую пламенем яростно верещащую фигуру.

Мутант взмахнул пылающими руками, а я ударил навстречу воздухом.

Его отшвырнуло и потащило по асфальту. Пламя вспыхнуло ярче. Воздушная волна отбросила в сторону один из летящих в меня клинков. А вот второй вошёл мне в левое плечо, по самую рукоять. Левая рука немедленно отнялась.

Мутант, всё ещё продолжая гореть, вскочил и бросился к ближайшему дому.

Я снова воззвал к огню, но стихия не отозвалась. Как отрезало. Тогда я спокойно, как на стрельбище, сопроводил горящую фигуру стволом и всадил последнюю пулю из «Носорога» точно между лопаток. Пробитый позвоночник и даже физик становится беспомощным. Главное, чтобы у него не было техник вроде доспехов духа.

Голова закружилась. От лезвия ножа по груди распространялся потусторонний холод, сковывающий мышцы. Я выронил револьвер и дёрнул рукоять кинжала на себя.

Дикая боль! Лезвие вышло, выворачивая наружу кость и вырвав из раны клочья мяса. Кровь выплеснулась небольшой волной.

Уже теряя сознание, я поспешно запечатал праной кровеносные сосуды вокруг раны.

Боль. Темнота.

* * *

Я парю над центром просторного помещения. По стенам трубы, провода. В центре начерченная дрянью сложная асимметричная схема. В бетонный пол воткнут антрацитовый клинок, блестящий ледяными гранями.

Ордынские мутанты в узлах схемы работают. К ним подтаскивают людей. Взмах ножа. Кровь хлещет на схему, труп падает на пол. Дёргается. Прорастает ледяными кристаллами. Кровь течёт по линиям схемы, впитывается в неё, и она постепенно меняет цвет на багровый. Чёрный клинок в центре начинает потрескивать, кровь достигает лезвия и впитывается.

Гора тел по краям схемы растёт. Здесь уже убили около пятисот человек. Почти утопая в темноте, где-то на границе зрения маячат угловатые двухметровые фигуры в техногенных латах.

Бааторы одного из эхлед-ханов Орды.

Движение внутри схемы ускоряется, плотность жертвоприношения достигает предела.

Линии, пропитанные кровью, пульсируют. Теперь они работают как вены. Вены, гонящие кровь к мертвенно-чёрному клинку.

И клинок отвечает. Дрожит, синхронизируясь с ходом чудовищного ритуала. По его поверхности бегут трещины. Но это не повреждения и не дефекты. Появляется треск, который сперва усиливается, затем становится непрерывным. Его тон повышается, клинок раскрывается бутоном невероятной красоты фрактальной структуры.

Ведущие ритуал, оставшиеся жертвы, бааторы становятся частью этой схемы. Лёд пробивает тела насквозь, все присутствующие погибают почти мгновенно.

Конструкция расширяется.

Сквозь замёрзшие трупы поднимается каркас из чёрного льда, много раз повторяющий исходную геометрию схемы. Айсберг с грохотом проламывает потолок, и ветви вытягиваются вверх и в стороны.

И структура раскрывается снова, воспроизводится в непредставимых объёмах. Ветви чудовищного дерева взламывают перекрытия, разрывают человеческие тела, выбивают двери, прорастают наружу. Наверху торговый центр, набитый народом. Ритуал получает новую пищу.

Кровь течёт по веткам фрактальной сети, пополняя ритуал. Новый взрыв структуры…

Крутится серебро монеты, стирая жуткое видение.

Княжеский дворец. Повсюду наплывы льда, замороженные трупы. Князь. Охрана. Слуги. Я вижу собственный затылок. Я почему-то жив. Я ползу по мёртвому, замороженному дворцу Воронцовых, оставляя за собой кровавый след, окружённый аурой огня. Но огонь слабеет…

Видение пропадает.

Вместо дворца я вижу здания, покрытые толстым слоем дряни. Это не развалины «Синицы», я никогда ещё не видел таких наслоений. Это город. Огромный, мёртвый уже столетия город посреди тайги. Маленький японец, совершенно неуместный в данных обстоятельствах, торжественно опускает к ногам гигантской, покрытой слизью статуи какое-то устройство. И весь город оживает. Дрянь приходит в движение…

Серебряный блеск монеты.

Я глубоко под землёй. И прямо передо мной в воздухе парит огромный кристалл эфириума. Он великолепен. Безупречная форма. Внутри плывут загадочные письмена, при взгляде на которые мутится сознание. Я оглядываюсь: позади видны лучи фонарей. Целая группа. Впереди расцветают вспышки выстрелов…

Монета.

— Кто вы такой, Орлов?

Генерал Истомин напротив меня серьёзен. Пистолет направлен мне прямо в голову.

— Что должно удержать меня от того, чтобы спустить курок прямо сейчас, Орлов?

Мои губы растягиваются в усмешке:

— Меморандум восемнадцать, Юрий Иванович…

Лик Анны Иоанновны прямо передо мной. Она смотрит строго и немного печально. Серебряные губы шевелятся.

«Тебе пора. Ты задержался здесь. Узнай ещё одну тайну и останься здесь навсегда. Или уходи. Немедленно».