Чтение онлайн

— Да, предварительные я вам прямо сейчас дам, чтобы у вас было полное понимание процесса. Я попрошу своего нейро создать нам рабочее пространство, чтобы не обмениваться письмами, как в прошлом веке, а сразу получать требуемую информацию, — эта мысль пришла мне в голову только что, но была очень правильной.

Он кивнул. Затем огляделся и встал:

— Что ж. Я вас оставлю наедине с сокровищницей знаний фонда. Пойду суетиться по нашему проекту. Когда мы с вами летим в удел? У меня довольно плотное расписание, хотелось бы заранее знать.

— Через два дня. Как только будут готовы базовые расчёты. Раньше смысла не имеет.

Он снова кивнул и вышел. Щёлкнул замок. Я остался один.

* * *

Здесь всё заросло пылью. Два года уже никто не пользовался этим оборудованием. Я вздохнул и невольно закашлялся. Затем включил ЭВМ и оборудование на серверной стойке. Достал диск с частично расшифрованными документами. У меня было такое чувство, что сегодня он пригодится.

Оборудование недовольно скрипело, как колени пенсионера при подъёме по лестнице. Экраны мигнули, побежали строки распаковки, потом система предложила открыть список файлов.

Ничего интересного, на первый взгляд. Переписка. Аналитические отчёты. Протоколы совещаний. Опа. Закрытый каталог. Он был зашифрован, лежал в корзине, как файлы, подготовленные к удалению. Я глянул на дату. Перемещены два года назад. За неделю до смерти отца. Я восстановил файлы. Каталог потребовал внешний ключ, и я подключил к разъёму съёмный носитель.

Пошла расшифровка. В каталоге, по итогу, оказалось шесть папок, все без нормальных названий. Просто цифры и даты.

«Кай, проанализируй содержимое. Убери дубли, мусорную информацию, подсвети самые интересные файлы».

«Принято, повелитель. Архив собран с ошибками. Часть файлов повреждена. Некоторые зашифрованы древним и довольно унылым способом».

Я откинулся и начал гипнотизировать взглядом полоску загрузки. Сразу как увидел зелёный цвет и цифру «100%», раскрыл первую папку.

Сначала мне попалась обычная рабочая дребедень. Протоколы встреч. Черновики докладов. Переписка с какими-то техническими институтами. Запросы по компонентам фильтрационных решёток. Отчёты по экспериментам с остекловкой. Несколько схем, в которых я вообще ничего не понял, кроме слова «эфириум». И только минут через пятнадцать раскопок среди этого мусора мне попалась папка с названием: «Среда-3. Не итог». Все документы там былис подписями пяти человек. Тех самых людей с фотографии.

Кай подсветил этот документ среди прочих. Текст был явно черновой. Короткие абзацы. Вставки. Комментарии на полях. И стиль не отцовский — это я сразу понял. Отец писал чище, ровнее. Здесь же чувствовалась чужая нервозная рука. Какой-то его соратник.

«Основная ошибка современных теорий заключается в попытке рассматривать эфир как пассивный носитель энергии, подчиняющийся внешнему воздействию оператора — истинного мага. Между тем накопленные нами данные позволяют предположить, что эфир ведёт себя как среда с памятью, обратной связью и способностью к стабилизации однажды возникших преобразовательных схем в виде кристаллизованных структур».

Так. Очень интересно.

Это было очень близко к тому, что говорил Чернавский на своей свободной лекции. Про информационные матрицы. Про «обучаемость» эфира. Про то, что кристаллы порождений дряни — это не просто случайные образования, а материализованные схемы, как будто сама среда хранит способы преобразования. Только здесь, в черновике, мысль шла дальше, чем философствование старого опального профессора. Формулы, расчёты. Проекты экспериментов…

Я листнул дальше.

«Термины „разумный“ и „мыслящий“ представляются неточными и провоцируют ложные аналогии. Эфир не обладает интеллектом в человеческом смысле. Но, как показывают натурные исследования, он ведёт себя как программируемая среда с автокоррекцией, способная воспроизводить, закреплять и, возможно, комбинировать однажды зафиксированные паттерны».

Пустовалов перед своей смертью говорил со мной намёками, как сумасшедший пророк на пенсии. Но один кусок из той беседы мне врезался в память намертво. Его рассуждения о об истинном искусственном интеллекте. Тогда мне это показалось бредом старика-опричника. Осмысленнее его слова не стали, но я понял их источник. Наверняка он просто нахватался идей от учёных, которых контролировал безо всякой глубины понимания. Но теперь этот же бред лежал передо мной в отцовском архиве. Как основа научного проекта.

— Дрянь, — пробормотал я. — Во что же вы там влезли?

Следующий файл назывался проще: «Отклик». И был уже явно отцовский. Я узнал манеру сразу. Сухо, чётко, без рассусоливаний. Если он писал «вероятно», значит, почти уверен. Если «нуждается в дополнительной проверке», значит, уже проверил трижды, но хотел проверить в четвёртый раз.

«При многократном использовании однотипных печатей в сходных условиях снижается энергетическая цена стабилизации. Эффект не объясняется ни ростом мастерства оператора, ни качеством носителей. Возникает впечатление, что сама среда начинает „узнавать“ последовательность преобразования и стремится к ней».

Ниже:

«Если гипотеза верна, обучение эфира возможно в промышленных масштабах. Более того, промышленные способы производства с их автоматически активируемыми печатями уже делают это по всей планете».

Что-то на зловещем.

То есть не только ответ на вопрос, откуда берутся кристаллы дряни и почему эфир вообще «знает», какие схемы порождать. Если среду можно обучать… если можно навязывать ей устойчивые паттерны… Или она самообучается… Я уставился в монитор, как баран на новые ворота.

Сложно. Ёксель-моксель.

Но здесь точно материалы не имеют отношения к переработке отходов. Фильтрам, остекловке. Попытка понять законы работы эфира. Вместо того, чтобы бороться с дрянью или последствиями, сразу перепрошить правила игры. Навязать эфиру нужную логику. Сделать так, чтобы опасная среда сама подчинялась нужному человеку алгоритму. Похоже в этом и была основная мысль проекта. Но до практического воплощения группа отца так и не дошла.

Я перелистнул дальше и наткнулся на таблицу. Фамилии. Пять человек. Отец и ещё четверо. Напротив каждого — направление работы.