Чтение онлайн

— Если позволите…

Я постарался вмешаться в разговор как можно деликатнее. Вон уже Ветра против себя настроил. Наслушаюсь потом от него, в присутствии своих, мотивирующих речей о субординации-на.

— Я бы предложил в качестве переговорщика себя. Я дворянин, фамилия, опять же на слуху в губернии. И герб родовой на глайдере, местные дворяне уже наверняка срисовали и расшифровали. Идти кому-то из руководителей неразумно. Если начнется бой, — рискуем утратить управление. А я, в случае чего, выкручусь.

Орин метнул в меня острый взгляд из-под насупленных бровей, но повторно на роль переговорщика не вызвался.

— Красно баешь, Боярин. Про герб — это ты правильно заметил. Тогда получается пока переговоры не закончатся-на, твой гроб летающий нас прикрывает.

— Как прикажете, господин унтер-офицер! — ответил я по уставному.

— Я с Боярином пойду. Прикрою, — категорично заявил Кабан. — Я самый крепкий на рану. Если подстрелят, ничо. Зарастет.

— Хорошо. Да его цельных две шестистволки прикрывать будут. Но ты, Кабан, рядом помаячь-на для солидности. Дворяне местные, как рожу твою увидят, сразу в штаны накладут. Ну чо? Действуйте-злодействуйте.

— До-до, — обратился Ветер по связи к пилоту. — Прикрой Боярина. Подавляющую мощь продемонстрируй-на!

— У меня погрузка еще три-четыре минуты, — сообщил пилот.

— Ничо мы подождем.

Когда глайдер начал подниматься над площадью, какой-то недоумок выпустил в его сторону заряд картечи. Стреляли из окна местной аптеки, она же фельдшерский пункт. До-до тут же продемонстрировал «подавляющую мощь», разнесся верхнюю часть здания из пулеметов к дрянской матери.

Так что мое появление из дверей управы было обставлено соответствующим звуковым сопровождением: визг промышленной циркулярной пилы, смешанный с грохотом крупного калибра закладывал уши. Ну и сыплющиеся мне на голову горячие гильзы, могли сойти за конфетти. Больно же, ска!

Я вышел на центр площади, сопровождаемый Кабаном, и поднял руку в интернациональном жесте: «внимание». После чего принялся ждать.

В меня, слава духам предков, не стреляли. Видимо, идиот, которому вручили дробовик, еще не выкопался из-под руин ФАПа (фельдшерско-акушерский пункт).

Спустя буквально пару минут из-за угла здания банка, которое, естественно, тоже было частью ансамбля центральной площади поселка, вышел искомый предводитель дворянства. Шел Александр Федорович без сопровождения. Я прямо физически чувствовал, как на наших фигурах сконцентрировалось внимание нескольких десятков человек.

— Что Орловым понадобилось в нашем захолустье? — с места в карьер начал «устанавливать иерархию» местный «вождь краснокожих».

— Я Алексей Григорьевич Орлов. Наш род, при поддержке Воронежского Управления ликвидаторов, собирался провести операцию по уничтожению гнезда дряни в Ендовище. А здесь оказывается бунт. Содом и Гоморра. Представьтесь, пожалуйста, господин. Вы, видимо, главный у этой толпы государственных изменников?

— Вы, господин Орлов, за языком следите. Кого это вы изменниками назвали?

— Бунт против основ государства и покушение на имперские властные структуры, — государственная измена, в чистом виде. Но нашей группы это не касается. Квалификацию произошедшего, думаю, возьмет на себя опричнина или прокуратура. Вы так и не представились, уважаемый.

— Я сам часть имперской власти уезда! Александр Федорович Воропаев. Коллежский советник. Председатель дворянского собрания. Для чего вы здесь?

— Наша задача убедиться, что произошедшее не диверсия Орды, — последний аргумент мне пришел в голову буквально по ходу беседы. — И, по возможности, уничтожить тварь, которая здесь завелась. Я ведь уже говорил, Александр Федорович.

— Диверсия? Думаете, такое возможно?

Воропаев, державшийся до этого уверенно и даже агрессивно, внезапно смешался. Видимо, такая идея ему в голову не приходила, и сейчас он срочно пересматривал все произошедшее через призму того, что чушь про диверсию может оказаться правдой.

Дальнейшие переговоры прошли в совершенно ином тоне. Враждовать с нами Воропаеву не было никакого резона, более того, он увидел в нашем появлении шанс поправить положение.

— Вот вы говорите, измена, то-се, — сказал он мне, понизив тон голоса. — А ведь не возглавь дворянство это проявление недовольства, последствия были бы куда как катастрофичнее. Поверьте, мы, скорее, сдерживающий фактор. Народ доведен до крайности. Ситуация стала практически неуправляемой. Я не знаю, сколько еще смогу сдерживать толпу.

— Сделаем так, — предложил я. — Мы все равно собрались эвакуировать персонал управы. Сейчас глайдер улетит. Вы дадите людям занять управу и почувствовать, что они здесь власть! Ну до того, как прибудут губернские представители и войска. А то, что это будет сделано под вашим руководством, придаст хоть какую-то видимость законности этим действиям. Раздражающий фактор в виде работников управы и исправника мы уберем. Пока ваши соратники будут праздновать победу, мы попробуем разобраться с монстром.

— Отлично! Алексей Григорьевич, вы просто спаситель наш. Это очень хороший план. Я сейчас пойду проведу разъяснительную работу по поводу вашего отряда, а вы между тем увозите управских от греха. И, если можно, обратно врачей привезите. Людей потравилось тьма на обоих пожарах. Им помощь нужна медицинская. Многие совсем плохи, доходят уже. Обычные земцы, конечно, но они тоже люди.

На том и порешили. Через пять минут глайдер улетел.

Исправника пришлось запихивать внутрь со скрипом, тот все никак не хотел покидать «вверенную территорию». Пришлось ему объяснить, что если он не представит свою версию произошедшего в ближайшем времени, сбежавший глава уезда сделает его крайним за весь творящийся бардак. Это подействовало, он загрузился на борт, бормоча слова благодарности и невнятные угрозы в адрес врагов и клеветников. Видимо, весьма живо представил себе доклад начальника уезда.

Как только глайдер улетел, из-за домов к зданию управы хлынула толпа злых и кое-как вооруженных земцев.

Нас они демонстративно огибали, некоторые даже кричали что-то одобрительное. Хотя были и те, кто говорил что-то вроде: «И где ж вы раньше были!»

Воропаев подскочил к нам и затараторил:

— Господа, я сам пойти никак не могу с вами. Сами видите, какой здесь народ злой. Буду здесь организовывать толковище. Пусть пар выпустят. А вот Ибрагим-ага, — он ткнул пальцем в сопровождающего его абрека, — вас проводит на место и организует вашу неприкосновенность. Ну и помощь, если нужно будет, тоже организует. Он глава общины кавказцев здесь, уважаемый человек. Ну и его парни самая боеспособная часть нашего «народного ополчения».

Воропаев сбежал, оставив нас знакомиться с Ибрагимом-агой. Тот выглядел лет на сорок — сорок пять. Борода лопатой, густые черные волосы, которые частично скрывала вязаная тюбетейка с семиконечной звездой по центру. Широкоплечий, но невысокий, своей кряжистой фигурой Ибрагим внушал какое-то ощущение основательности. Вооружен Ибрагим был полуавтоматическим дробовиком двенадцатого калибра. За его спиной маячило еще двое чернявых, бородатых ребят. Оба держали в руках охотничьи ружья стволами вниз.