Чтение онлайн

Условия можно было поменять один раз, «выравнивая» ставку соперника. Игнат, как огласивший более суровый вариант, уже не мог поднимать ставки. А вот я мог сейчас немного нажестить.

А поскольку Игнат меня действительно выбесил своей тупостью, я всё же сказал:

— Да, желаю. В случае проигрыша, помимо публичных извинений, мой противник должен появиться на трёх ближайших публичных светских мероприятиях в шапке с ослиными ушами. Минимум полчаса шапку снимать нельзя. На каждом мероприятии он должен беседовать с гостями и привлекать к себе внимание. Шапку я закажу для него и пришлю курьером. Список мероприятий тоже составлю я.

Проговорив эту ерунду, я фыркнул в конце, представив себе господина Северного в ослиных ушах. А что, ему пойдёт. Злость мгновенно прошла. Зато Игнат начал наливаться нездоровой багровостью. Что, дружок? Хотел вывести меня из равновесия и заставить делать ошибки. Кушай сам то же самое и той же ложкой. Позади я услышал смешок Вики, которая снимала происходящее.

Свидетели между тем посовещались и хором вынесли вердикт:

— Условия сторон приняты и заверены свидетелями. Да будет так.

— Я сейчас подброшу платок, — добавил Беркутов. — Когда он коснётся пола, можете сходиться, господа. Кто первым запросит пощады или потеряет сознание — проиграл. Также проигравшим признаётся тот, кто не может продолжить бой, когда противник ещё дееспособен. Бейтесь, господа, и помните: вы здесь не ради пролития крови, а для защиты чести.

Беркутов отправил в полёт белый кусочек ткани, и они с Медведевым быстро отступили за черту, ограничивающую ристалище, встав с двух сторон. Вика же управляла дроном, фиксировавшим ход поединка.

Мы с Игнатом одновременно ступили на ристалище.

Он принял классическую для дестрезы защитную стойку — «Atajo con daga». Дага впереди, эспада в согнутой в локте руке позади. Я занял зеркальную позицию.

Мы начали кружить по залу, испытывая скорость, устойчивость и внимательность соперника.

Двигался он идеально, переходя из стойки в стойку, как «текущая вода».

Несколько коротких выпадов, звон блокируемых клинков, возвращение к стойке. Взаимное прощупывание длилось недолго.

Мы одновременно стали наращивать темп атак, разгоняя тела праной.

На этом этапе все блоки стали скользящими, потому что на такой скорости и с такой силой ударов прямое столкновение клинков грозило их поломкой или даже потерей. Заменить сломанный клинок было нельзя. Полностью обезоруженный противник признавался проигравшим.

На несколько секунд я позволил себе полностью раствориться в бою, стать его частью.

Шипение разрезаемого воздуха, глухое звяканье, сводящих удары противников клинков.

Бешеный ток праны, пульсирующий в такт движениям.

Я стал мечом. Вернее — двумя мечами.

Состояние, в котором клинок не просто продолжение руки.

А ты и есть клинок.

Никакого «холодного расчёта» и прочей ерунды. В бою физиков никакие схемы не работают. Решают миллиметры и доли секунд.

Сколько это длилось? Одну адреналиновую вечность.

Через какое-то время мы одновременно отскочили в стороны и замерли друг против друга в стойках.

Мы оба дышали ровно и размеренно, пот не блестел на лицах. Будто и не было только что схватки на запредельных скоростях. Прана решает.

Я не чувствовал себя раненым, а вот Игнат обзавёлся царапиной на запястье, которая, впрочем, быстро бледнела. Регенерация.

Мы снова двинулись по кругу, а я призвал своё предвидение. Пора было заканчивать. Противник мне попался равный практически во всём. А меня не устраивает вариант исхода пятьдесят на пятьдесят. Я даже объёмом праны его уделать не мог, поставив на выносливость, потому что потратился на медитацию. Кроме того, не верю, что у Игната нет собственных козырей в рукаве.

И я сделал это очень вовремя. Буквально в следующий миг:

Игнат идёт в атаку, я ставлю блок, его рука со шпагой вдруг начинает мерцать и проходит сквозь мой клинок, как голограмма. А в следующее мгновение шпага материализуется, чтобы пробить моё лёгкое.

Видение мелькнуло и пропало. Вместо блока я, извернувшись, ударил правым клинком наотмашь, левым парируя стремящуюся к печени дагу.

Мы снова отскочили друг от друга.

У меня осталась болезненная рваная рана вдоль рёбер.

У него был почти перерублен бицепс на правой руке.

Игнат с искажённым от ярости лицом метнул свою дагу так, чтобы попасть мне в голову, сразу перехватывая эспаду в левую руку.

Я не стал уклоняться, отбил клинок противника в сторону, чтобы не зацепило никого из свидетелей.

Мы оба понимали, что это конец поединка для него. Такую рану регенерацией не поправить. Не во время боя. Мои два клинка становились явным преимуществом. А моё ранение не такое серьёзное, как его. Немного потеряю в мобильности и скорости скруток корпуса и уклонений. Не то же самое, что остаться без одного меча.

Молча он снова бросился вперёд, на максимальном ускорении. Рука с клинком снова стала прозрачной. Но я уже видел этот трюк. И снова предвидел его.

Пропустил клинок мимо себя. Проблемка «призрачной руки» в том, что в момент дематериализации и сразу после ты не управляешь направлением удара.

Так что я спокойно ушёл от удара. Действуя уже скорее как мясник, чем как фехтовальщик, вскрыл ему второй бицепс ударом снизу.

Эспада материализовалась, и я с размаху, словно молот на наковальню, опустил на неё второй клинок.

Оружие противника, обиженно звеня, отлетело двумя половинами на пол.

Я толкнул Игната в спину, пропуская мимо себя, и снова встал в стойку над половинкой шпаги с рукоятью.

Поединок уже закончен. Теперь дело за свидетелями.

И да, кстати, здравствуй, откат! Давно не виделись.

Дальнейшее было уже формальностью. Свидетели зафиксировали невозможность сторон продолжать поединок и мою победу.

— Жду извинений, — бросил я Медведеву, игнорируя Игната. — Надеюсь, они появятся в официальном профиле господина Северного в течение ближайших суток.