Чтение онлайн

Литас добрался до нас практически одновременно с первой партией скатившихся к берегу бочек. Остановился и изумленно принюхался – над лагерем витал явственный запах вина.

– Да, ты не ошибся, – буркнул я и поправил перевязь, идущую через грудь. – Рассказывай.

– Разведчики все верно сказали, господин, – устало сказал Литас, высвобождая ноги из широких лыж. – Два десятка шурдов, семь пауков и три твари, каждая ростом с меня будет. Сгархи. Идут по нашему следу. Самое большее через час будут здесь. Или даже раньше – по равнине пауки побыстрее лапы переставлять начнут. Торопиться нам надо.

– Может, и не побыстрее, – вставил Ортис. – Сгархи шурдам не сильно рады подчинятьсято. Мордами машут, рычат злобно, клыки скалят на поводырей. Один из сгархов паука расплющил начисто – лапой ровно муху прихлопнул. Только треск костей раздался.

– А вот про это поподробней, – заинтересовался я. – В смысле не подчиняются? Их ведут поводыри?

– Да, господин. По одному поводырю на каждом сгархе сидит и палкой острой их тычут – погоняют, значит. Сгархи рычат, глазищами упрямо сверкают, но идут.

– Интересно… – задумчиво протянул я. – Ладно. Знаю, что устали, но время поджимает – давайте к остальным на помощь. До того, как шурды выйдут к этому берегу, я хочу быть на противоположной стороне реки.

Моим планам не суждено было сбыться.

Когда Стефий истошно завопил, предупреждая о показавшихся шурдах, мы еще возились с погрузкой. Слава Создателю, плоты уже покачивались на воде и тонуть не собирались. Бочки, прочно притянутые кожаными ремнями, устойчиво держали плоты на плаву. Загодя я распорядился связать плоты между собой в одну связку – если у берега вода едва двигалась, то ближе к середине течение стремительно ускорялось.

– Спускайся! – крикнул я Стефию и огромными прыжками помчался к воде. Похоже, шурды и впрямь поднажали на последнем участке пути и явились гораздо раньше, чем мы их ожидали. – Бросайте мешки! Все на плоты! Живо!

– Брось мешок, кому сказано, – на ходу рявкнул я на упрямого Тиксу, норовившего прихватить с собой мешок с зерном. – Отгоните плоты от берега! – Это уже касалось несущегося к реке здоровяка с двумя гномятами на руках.

Тикса подчинился, шустро перебирая короткими ногами, последовал примеру здоровяка и подхватил на руки излишне медленно плетущегося седобородого гнома.

Для меня время словно застыло. Превратилось в застывший кисель. Мне казалось, что все двигаются слишком медленно. Отдавая короткие приказы и покрикивая на замешкавшихся, я метался между плотами и, срывая напрочь голос, все поторапливал и поторапливал окружающих. Я успевал охватить взглядом все окружающее пространство, успевал заметить, где следует подстегнуть отстающих.

Над берегом звучали ругань, плач женщин и визг перепуганных общим волнением детей. Испуганно ржущие лошади упирались всеми четырьмя копытами, не желая заходить в ледяную воду. Стефий, ломая ветви и рвя одежду, слетел с сосны и помчался к оставленной неподалеку сумке.

– Бегом, бегом!

– Азасти! Ик сери нередостр! Азасти!

– Да залезай же ты в воду, упрямая скотина!

– Ктонибудь, держите собаку! За ошейник хватай!

– Господин, что делать с мешками?!

– Где господин Корис?!

– Да здесь я! Тащите детей на плоты, мать вашу! Детей на плоты!

К счастью, паника улеглась достаточно быстро, и через десять стремительно пролетевших минут мы все оказались на покачивающихся плотах. Как только последний член отряда оказался на борту, мужчины уперли в дно длинные шесты и оттолкнули плоты подальше от берега, таща за собой привязанных лошадей и мулов. С каждой секундой полоса воды между нами и берегом все расширялась, и теперь меня волновала лишь одна мысль – полезут ли шурды в воду?

Вовремя. Еще через миг заросли прибрежного кустарника с треском раздались в сторону, и на берег реки вырвался первый сгарх с наездником на спине. Теперь у меня появилась возможность разглядеть обросшую страшными легендами тварь в мельчайших подробностях.

Первое впечатление – огромный северный медведьпереросток. Но затем сгарх повел головой, принюхиваясь, и повернул морду в сторону реки. Я понял, что у сгарха с медведем не больше общего, чем у меня с гномом – о такой огромной пасти любой медведь мог только мечтать. Густой темносерый мех спутанными лохмами свисал с боков и спины зверя, доставая до самой земли, скрывая тело. Такой меховой панцирь не каждая стрела пробьет. Мощные толстые лапы утопали в снегу, и я не смог увидеть когтей, но мне хватило и увиденных ранее следов – когти у сгархов были.

Восседающий на спине сгарха поводырь возбужденно завертелся в стороны и, обнаружив нас в воде, незамедлительно заверещал, подавая сигнал остальным. Вслед за первой тварью на берег выскочили еще два сгарха и застыли у самой кромки воды. Визг разъяренных шурдов зазвучал с утроенной силой, и я поморщился, с трудом подавив желание заткнуть уши. Один из поводырей ударами палки попытался заставить сгарха зайти в воду, но зверь яростно зарычал и дернулся всем телом. Поводырь лишь чудом удержался на спине и больше не пытался принудить огромного зверя зайти в воду. Литас с Ортисом угадали – сгархи явно не были в восторге от своих уродливых хозяев.

– Толкайте сильнее! – крикнул я, несколько успокоившись – похоже, сгархи не горели желанием искупаться.

Враг продолжал прибывать, и на берегу показались пешие шурды, они сразу устремлялись к воде и провожали нас злобными взглядами. Заметив, как сразу десяток шурдов потянули руки к поясам, я с небольшим запозданием сообразил, за чем именно они тянутся, и хрипло заорал, стараясь, чтобы меня услышали все:

– Всем сесть! Прикрыться щитами! Накиньте на детей шкуры!

Впрочем, охотники были гораздо опытней меня и сообразили гораздо раньше, чем чреваты метательные трубки с отравленными иглами. На плотах загромыхали щиты, прикрывая скорчившихся людей и гномов. Гребцы опустились на колени и продолжали отталкиваться шестами, уводя плоты на середину реки.

Изза моего плеча показалась ручища Рикара и закрыла меня щитом. С плотов послышался звук натягиваемых тетив и звон выпущенных на волю стрел. Несколько шурдов взмахнули руками и повалились на землю. Койн привстал на колено, сухо щелкнул арбалет, и в груди ближайшего наездника появилось оперение болта. Визг оборвался, словно отрезанный. Накренившись в сторону, поводырь рухнул на землю. Оставшийся без наездника сгарх яростно взревел и, развернувшись к растерявшимся шурдам, ворвался в их ряды, как взбесившаяся ветровая мельница. За два моих вздоха от пяти шурдов остались лишь кровавые лохмотья. Я завороженно смотрел на это воплощение самой смерти – сгарх использовал для боя все четыре вооруженные изогнутыми когтями лапы и зубастую пасть. Метался среди разбегающихся в стороны шурдов и убивал их одного за другим. Ударами лап вбивал шурдов в землю, перекусывал их пополам, отрывал конечности. Серый мех зверя окрасился красным, к пролитому на снег вину добавилась кровь разорванных в клочья шурдов.

Оставшиеся вдвоем поводыри потеряли к нам всяческий интерес. Держась поодаль от вышедшего изпод контроля зверя, они поднесли руки к украшенным гребнями головам, пытаясь вновь подчинить сгарха своей воле. В нас так и не выпустили ни одной отравленной иглы или стрелы – шурдам было не до нас, теперь они пытались спасти свои собственные жизни. С плотов продолжали нестись стрелы и арбалетные болты, добавляя паники в рядах врага.

В тот момент, когда я уже думал, что сгарх уничтожит всех шурдов без исключения, на сцене появились костяные пауки и с ходу вступили в дело. Глазницы черепов разом скрестились на взбунтовавшемся звере, налились зеленым светом, и только что яростно ревевший сгарх замедлил движение, а затем и вовсе неподвижно застыл на месте, понуро опустив голову к земле. Убедившись, что зверь покорен, шурды выхватили трубки и вновь помчались к воде. Поводырь пронзительно свистнул и указал паукам в нашу сторону.