Изгой
Шрифт:
– Охренеть…
Только и смог потрясенно вымолвить Юрий, ошарашенно взирая то на крест, то на словно выжженное от него пятно на груди мертвеца. И даже положил свою ладонь на остывающее тело убитого, сравнивая два отпечатка и покрываясь холодным потом.
«Это артефакт, способный открывать межвременной портал. Меня зажали в том времени бандиты, фактически я должен был погибнуть от взрыва собственной гранаты. Здесь мой пращур – а в этом нет никакого сомнения, в нас общие гены, даже родимые пятна в одних местах – тоже погиб, от удара клинка. Но, уже умирая, он шел к пещере, видимо желая в ней спрятаться от крымских разбойников.
И тут произошло наложение?!
Весьма возможно и вероятно. Один крест, но в двух временах, инициировал портал – эту загадочную пещеру, секрет которой в моем роду держался в глубокой тайне. Понятное дело, что я не знал этого – да такое с глубокого бодуна представить трудно!
Или я все же ошибаюсь?!
Вполне вероятно – тут только догадываться – точный ответ получить невозможно!»
Мысли текли неторопливо, но вместе с ними также неспешно одевался сам Юрий Львович. Намотал портянки, вбил ноги в сапоги. Засунул в голенище нож, попробовал, как удобней доставать клинок. И когда надел кафтан, застегнув его на застежки, то совсем перестал мерзнуть – действительно, Украина не Африка, чтобы в начале лета голым и босым скакать по колючим кустам.
Да, именно в начале лета – терновник отцвел, а ягоды совсем махонькие, им наливаться еще месяца три, никак не меньше. Так что на дворе первая декада июня, может быть середина, но не позднее.
– Да, ты уж прости меня, пращур, но достойно похоронить тебя смогу только ночью – сейчас из пещеры высовывать нос смертельно опасно. Одежда твоя мне сильно потребна, а тебе уже не нужна. Да и вряд ли ты огорчился, узнав кто ее надел на себя. Просто свели нас с тобою не хоженые тропки-дорожки из двух времен.
Юрий замолчал, прикусив губу и крепко держа рубиновый крест в ладони. Надевать себе его на шею, как погибший пращур, он не стал – просто испугался, что этот артефакт сработает не так как нужно. Уж лучше здесь сидеть в пещере, в непонятно каком времени, не зная, что тебя ждет в будущем – чем подыхать раздавленным в лепешку под завалами.
Как-то не тянуло его в 21-й век, ничего доброго там Галицкого, как не крути ситуацию, не ожидало…
Глава 3
– Надо, есть такое слово…
Юрий опасался вылезать наружу, но его порядком мучила жажда, и желудок все чаще издавал протестующие звуки, требуя еды, хоть бы окаменелого сухаря или куска лепешки.
Да и любопытство толкало Галицкого на опрометчивый шаг – что может быть найдено в брошенном мешке?!
Ведь зачем-то умирающий парень волок его до пещеры, истекая кровью и теряя последние силы?!
Юрий бросил взгляд на остывающее тело пращура, уже привычно встал на четвереньки, вздохнув – синий кафтан после таких пробегов вскоре станет грязно-белым, придется мел как то из ткани выбивать. Добрался до самого входа в лаз и долго лежал, прислушиваясь к звукам – не треснет где рядом веточка, ведь продираться через густой кустарник беззвучно даже у зверя не выйдет, любой спецназ себя треском выдаст. А еще со страхом в душе ожидал, что услышит приглушенную татарскую речь – худо-бедно, но десяток слов знал, а потому мог различить.
А вот с той стороны Донца звуки ружейной пальбы доносились редко, а пушечных выстрелов вообще не прозвучало, только порывом ветра донесло радостный татарский визг да обрывки русского мата – их ни с чем не спутаешь, с молоком матери слова впитываешь.
Полежав пять минут на теплых камнях, Юрий ящерицей выполз из дыры и приник к земле за раскидистым кустом, что закрывал вход в пещеру от любых глаз. Судя по диким воплям, казачий острожец сейчас брался штурмом. Приподняв голову и раздвинув колючие ветки, Юрий стал сверху обозревать идущее внизу сражение.
Башня крепостицы горела, в лазурное, без одного облачка небо, поднимался густой столб черного дыма. К великому удивлению Галицкого, бревенчатый тын у ворот был обрушен в ров, так что татарам не пришлось выбивать створки тараном. Несколько казаков, на медных пластинах доспехов которых отражали блики солнечные лучи, отмахивались саблями и пиками от густой толпы татар, что с нахрапом лезли в пролом, размахивая кривыми саблями. Причем поднимались по трупам в прямом смысле – в упор грохнула пищаль, снеся двух степняков с ног, их одноплеменники на это не обратили внимания, спокойно наступая на упавшие тела.
– Все, казаки, кранты вам настали!
Последних защитников буквально смяли мощным напором, взяв численным перевесом. Черной массой, радостно вопя и размахивая саблями, татары хлынули вовнутрь острожца.
– Момент удобный, пора!
Юрий приник к земле и стал спускаться вниз, протискиваясь между веток. И старался соблюдать осторожность – качающийся куст мог вызвать у наблюдательных степняков закономерный вопрос – это почему в безветренную погоду качается листва. Оставалось только надеяться, что возможных наблюдателей привлекает больше картина взятия крепости, чем подножие мелового кряжа.
Галицкий, чертыхаясь сквозь зубы, спустился вниз, и крепко схватил мешок за перевязанную бечевкой горловину. Рывком подтянул его к себе – ноша неожиданно оказалась совсем не тяжелой. И тут же увидел обтянутую кожей баклагу с торчащей затычкой и тесемками – настоящее сокровище, на которое он и не рассчитывал.
Пришлось проползти немного вперед, вытянуть руку и ухватить довольно увесистую емкость – литра на полтора, полнехонька, даже не булькнуло внутри, под пробку залили.
– Теперь живем, – радостно пробормотал парень и дал задний ход – разворачиваться в густых колючках было безумием. Путь наверх занял больше времени, но минут через пять Юрий оказался у спасительного лаза. Торопиться с изучением найденного богатства он не стал, как и пить из баклаги – нужно потерпеть, потом попить в свое удовольствие за спасительными сводами меловой пещеры.
Теперь Галицкий стал просто наблюдать за окрестностями, бросив мимолетный взгляд на деревянную Лавру. Татары ее уже ограбили, нагрузив три воза всякого добра и утвари. К последней повозке на арканах привязали монахов – полтора десятка, примерно. Выглядели они как черная виноградная гроздь, пусть и прозвучит такое несколько кощунственно.
– Что делают, твари! Зачем людин жизни просто так лишать?! Ох, и лишенько!
Прищурив глаза, Галицкий заметил несколько тел, неподвижно лежащих внутри двора. Разглядеть было трудно, далековато все же, но Юрий не сомневался, что несчастных убили.
– Отрыжки блевотной шлюхи!
Парень кипел негодованием – старики в рабстве не нужны, тут понятно, но чтобы их полосовать саблями просто так?!
Такое в голове никак не укладывалось!
Ладно, казаки – они вековые враги татар, и поступят со степняками также, согласно библейскому правилу – какой мерой меряете, такой и вам отмерят. Но убивать мирных монахов, которые к оружию никогда не прикасались, верх жестокости. Убийство ради убийства и утоления собственной кровожадности ставит любого в положение нелюди, каковую необходимо истреблять всеми способами.