Изгой
Шрифт:
— А движитель? — проявила неожиданный интерес Катрин. — Артефакторные установки слишком дорогие и мощные для этой лохани. А паровые моторы громоздкие и тяжёлые…
— О, мадемуазель разбирается в механизмах? — перебил её капитан-лейтенант попыткой неуклюжего комплимента.
— Разбирается, — недовольно поморщилась фиолетовая рыжая. — Ну так что насчёт движителей?
— Движитель электрический, на банках Лейдена.
— И далеко мы на них улетим? Вы бы ещё педальный привод поставили, — скривилась в насмешке Катрин.
— Длительный полёт не предполагается изначально, и для безопасной посадки банок, поверьте, хватит. Тем более их здесь установлено несколько, и каждая обеспечивает вращение ходового винта на пять-семь минут. Так что шлюп может без труда преодолеть миль двадцать пять — двадцать.
Катрин явно хотела дальше пытать капитан-лейтенанта, но в их диалог вмешалась суровая тётка.
— Меня всё устраивает, — заявила она, возвращаясь на прогулочную палубу. — Зарезервируйте за нами места с первого по одиннадцатое. Пойдём сына, все что хотели, мы выяснили. Мальчики.
С этими словами она цапнула Ярика за руку, мотнула головой крепким парням и утопала прочь. Естественно, не поблагодарив и не попрощавшись. Целеустремлённая женщина. Фундаментальная.
— Позвольте уточнить пару моментов, господин лейтенант, — прогнусавил чиновник, едва суровая тётка ушла.
— Капитан-лейтенант, с вашего позволения, — поправил наш провожатый, темнея лицом.
— Не вижу принципиальной разницы, — небрежно отмахнулся чиновник. — Я, собственно, здесь не за этим, но мимо пройти не могу. Объясните, по какой причине я не наблюдаю ни одного спасательного круга? И почему якоря нет?
Не знаю, какое ведомство представлял желчный зануда, но кадровые часто пасовали перед бюрократами. Особенно молодые и особенно перед проверяющими. Вот и наш провожатый пошёл пятнами, не находясь, что ответить. Мне стало жалко капитан-лейтенанта, и я решил его выручить.
— Как якоря нет?! Лодка? Без якоря? Вопиющее безобразие! — громко возмутился я. — Немедленно вызовите сюда капитана!
— Спасибо за идею, юноша, — чиновник посмотрел на меня с одобрением. — Но звать никого не надо. Я сам его найду. Чтобы врасплох, так сказать… Тут налицо халатность и пренебрежение должностными обязанностями, если не присвоение средств.
С этими словами он сунул блокнотик с карандашиком в карман кителя и отправился уличать и разоблачать. А я проводил его взглядом, мысленно усмехнувшись:
«Ну-ну, удачи. Капитан тебе быстро мозги на место поставит».
— Я ваш должник, — выдохнул наш провожатый. — С училища теряюсь в присутствии вот таких…
— Не стоит, — отмахнулся я. — Орудийную палубу покажете?
— Вообще-то, не положено, — замялся он.
— И будем в расчёте, — с улыбкой подтолкнул я к правильному решению.
— Ну Павел, мы никому не расскажем, — подключилась Катрин, тронув его за плечо, чем окончательно добила капитан-лейтенанта.
Отказать фиолетовой рыжей у него не хватило решимости.
— Хорошо, сделаю для вас исключение, — согласился он и, оглянувшись, добавил: Тем более что, кроме вас, никого не осталось.
Генеральша с падчерицей и адъютантом, действительно, потерялись. Скорее всего, они и экскурсию использовали как повод для приватной прогулки. Естественно, не втроём, но так уж сложилось.
Капитан-лейтенант провёл нас по техническому коридору в багажный отсек, где мы спустились вниз по узкой шахте и оказались на орудийной палубе.
Она представляла собой просторное помещение без окон и с низкими потолками. Пустое, если не считать пяти вертикальных стоек у круглых люков в полу и диванчика у стены, на котором коротала время дежурная смена.
Трое матросов баловались чайком. Остальные, вероятно, находились на боевом посту.
С появлением офицера матросы вскочили и вытянулись по стойке «смирно». Один из них, насколько я понял — старший, шагнул вперёд и отрапортовал:
— Мичман Трегубов, вашбродь! За время дежурства без происшествий. Наблюдение ведётся согласно уставу.
— Возвращайтесь к дежурству, мичман, — кивнул капитан-лейтенант. — На нас не обращайте внимания. Мы тут недолго.
Судно гражданское, а доклад прозвучал по-военному, и это слегка настораживало. Плюсом, я что-то не помнил пулемётных точек на аэробусах нашего мира.
— Не многовато оружия для гражданского судна? — спросил я, подозрительно прищуриваясь.
— Предосторожность не лишняя, — неохотно ответил тот. — Маршрут проходит вдоль границы Диких земель, всякое залетает…
Что всякое, он не сказал — его перебила Катрин.
— Ух ты, как у вас там интересно, — воскликнула она, стоя у четвёртого люка, и с любопытством смотрела внутрь боевой полусферы. — Можно спуститься?
— Вам можно всё, мадемуазель, — тут же поплыл офицер и шагнув к ней, галантно протянул руку, чтобы помочь.
Но та лишь хмыкнула и ловко нырнула вниз. Когда я подошёл, она уже устроилась в кресле стрелка и осваивалась с установкой.
— Та-а-акс, что тут у нас?
Она тронула правой ногой педаль — заныли привода, полусфера крутнулась вправо. И остановилась со звонким ударом — стопор ограничивал сектор стрельбы. Та же манипуляция с левой ногой и снова звонкий удар.
— Что за ствол, — спросила Катрин, берясь за парные рукояти управления огнём, и глянула в зенитный прицел в виде окружности с кольцами. — Я такого и не видела никогда.
— Кинетическая установка Лилиэнфельда, авиационная модель повышенной скорострельности, — охотно пояснил капитан-лейтенант. — Их нам не так давно поставили.
— Артефакторная? — уточнила Катрин, продолжая вникать в ТТХ установки.
— Нет, паровая. Артефакторный только БК. Запитана от бортовых систем судна. Поворотный механизм работает от электричества.
— Заряды? Калибр? Скорострельность?
— Триста в минуту, — начал отвечать офицер в обратном порядке. — Калибр увеличенный, двенадцать и семь. Заряды конические с артефакторным наконечником. Бутоны разрыв-тюльпана, слышали? Недавно на вооружение поступили.
Дальше он принялся перечислять характеристики, словно зачитывал наставление по стрелковому делу на память. Начальная скорость. Прицельная дальность. Разлёт осколков при взрыве. По сравнению с привычным мне оружием слабовато, но Катрин впечатлилась.