Чтение онлайн

— Ну что ж, пошлите за полицией. Я сообщу им, что вы предлагали мне тридцать рупий за соверен.

Хозяин сделал такой жест, словно собирался возвратить монету, но, повертев ее снова между пальцами, сказал:

— Ну ладно — пятьдесят. Кормиться всем надо.

— Хорошо — пятьдесят. Если вы возьмете у меня десять штук.

Толстяк посмотрел на Гьяна, потом перевел взгляд на нож, лежащий на скамье. И кивнул. Гьян достал остальные девять монет и подал ювелиру. Тот тщательно ощупал каждую и аккуратно сложил их столбиком. Потом он вытащил откуда-то из-под подстилки пачку сторупиевых бумажек и принялся считать.

— Я хотел бы получить бумажками по десять рупий, — сказал Гьян.

— Все вы так, — пробормотал ювелир. Не взглянув на Гьяна, он спрятал первую пачку и вытащил оттуда же вторую — на этот раз по десять рупий. Он отсчитал пятьдесят штук и протянул Гьяну.

— Когда у вас будет какое-нибудь дело, вы знаете, куда обратиться, — сказал ювелир, сладко улыбаясь.

— Конечно, — ответил Гьян. — Я запомню. — Он спрятал деньги, водворил нож на его обычное место под ремнем и покинул лавку ювелира.

Теперь Гьян получил возможность регулярно что-нибудь есть. Он даже купил себе кое-что из одежды, бритву и маленький чемоданчик. Этот чемоданчик придавал ему респектабельность. Он стал обладателем имущества. Но и после этого он долго колебался, прежде чем перебрался с тротуара в самую дешевую гостиницу. Это вынудило его присвоить себе вымышленное имя: Марути Рао. После долгих раздумий он выбрал именно это имя, потому что оно не звучит чужеродным в Южной Индии. «Должно быть, в одном Мадрасе сотни Рао, — сказал он себе, — или даже тысячи».

Несколько дней прошли совершенно спокойно, но, когда Гьян почувствовал себя почти в полной безопасности, он чуть не попался.

Все ждали в вестибюле, когда освободятся места в столовой. Гьян просматривал обтрепанный и замусоленный выпуск утренней газеты «Хинду». Коридорный пришел за ключами от его комнаты.

— Коридорный просит ваши ключи, мистер Марути Рао, — обратился к нему администратор из-за своей конторки.

Гьян продолжал читать и услышал снова:

— Дайте, пожалуйста, коридорному ключи, мистер Марути Рао. Он должен убрать комнату.

Гьян огляделся вокруг, пытаясь определить, к кому обращается администратор. Все остальные смотрели на него — темные, удивленно улыбающиеся лица обитателей Южной Индии.

— Мистер Марути Рао, ваши ключи… — в третий раз сказал администратор.

— Да, да, конечно, — спохватился Гьян. Он достал из кармана ключи и подошел к конторке.

— Благодарю вас, — произнес администратор с подчеркнутой вежливостью, — благодарю вас, мистер Марути Рао.

Ему не спалось в ту ночь. Этот эпизод точно определил главную трудность. Он был человеком без имени. Мадрас, город, чуждый жителям Северной Индии, был не самым подходящим местом для вступления в новую жизнь. Его акцент и внешность привлекали внимание. Деньги таяли с каждым днем. Он принялся за поиски работы. В Мадрасе в то время было много вакансий, особенно на новых артиллерийских заводах. Но хозяева не брали никого, даже носильщика, без удостоверения из полиции о благонадежности.

К утру он выработал план действий. План был не очень хорош, и осуществление его зависело от разных обстоятельств. И все же шансы на успех были. Он попытается найти работу, предпочтительно в одном из больших городов. Если это не получится до того, как кончатся деньги, он отдастся в руки властям.

Все сразу стало просто! Гьян почувствовал облегчение и свободу. Теперь он мог бы заснуть, но уже наступало утро. Внизу на улицах перекликались трамвайные звонки.

Гьян запер свой чемоданчик и спустился к портье, чтобы расплатиться за номер. Портье обратился к нему с тщательно отработанной небрежностью:

— Надеюсь, вы оставите нам свой новый адрес, мистер Рао. Если будут письма…

— Писем не будет, — прервал Гьян. Он отправился на Центральный вокзал и купил билет третьего класса до Дарьябада. После этого у него осталась ровно сто шестьдесят одна рупия.

Он и носа не показал бы в Коншет, если бы это не было по пути из Мадраса в Дарьябад. И все же, когда поезд затормозил на разъезде в Пачваде, неожиданный страх приковал Гьяна к скамейке. Проводник уже дал свисток, поезд тронулся, и только тогда Гьян спрыгнул на землю.

Он смотрел вслед уползающим вагонам и с тоской думал, что лучше бы ему остаться в поезде. Свой план он собирался осуществить в Дарьябаде, вовсе не предусматривая остановку в Коншете. Зачем понадобилось ему спрыгивать с поезда, если он не хотел заезжать в свою деревню? Только ли потому, что он втайне побаивался встречи с Дарьябадом и не прочь был отложить свой приезд туда?

Он вспомнил, что в последний раз вышел на этой станции ровно три года тому назад. О чем он думал тогда? О том, что недурно бы бросить курить на каникулах, о сестре Деби-даяла и тех людях на пикнике в Берчи-багхе, о предстоящем семестре в колледже — словом, о самых различных вещах, занимающих мысли паренька из колледжа. Все переменилось с тех пор. За три года он прожил целую жизнь.

Станционное здание было переполнено, как во всех странах во время войны. Человеку с маленьким чемоданчиком совсем нетрудно было продраться сквозь толпу, осаждавшую окошечко кассы, и ускользнуть отсюда. Кто мог догадаться, что перед ними беглый каторжник, убийца, скрывающийся от правосудия?

До вечера Гьян пережидал в зарослях на холме, позади станционного двора. Чемоданчик он спрятал под деревом, хорошенько приметил место и пустился в дорогу. Предстояло пройти десять миль.

Это были та же самая дорога и тот же самый лес. В прошлый раз они шли здесь вместе с Хари, радуясь своему успеху и обсуждая предстоящий обряд жертвоприношения. Они шли пешком, потому что Хари щадил копыта волов Раджи и Сарьи. Тех самых Раджи и Сарьи, которых продали в институт, где делают противооспенную сыворотку.

Большой дом подмигнул ему из вечерней тьмы. В окне на втором этаже горел свет. Интересно, кто там теперь живет? В темноте, при свете единственной лампы, дом выглядел заброшенным и пустым. Гьяну пришло на ум, что после смерти Вишнудатта он остался единственным мужчиной в обеих семьях. Значит ли это, что Большой дом принадлежит ему? Ему стало грустно, что дом заброшен, и он поспешил пройти мимо. Потом Гьян вышел на деревенскую улицу, и ему показалось, что он топчет ту самую пыль, по которой ходил когда-то. То и дело на него лаяли собаки, привязанные около крестьянских хижин. Нигде не было ни огонька. Наверно, так же вот возвращаются духи в те места, где жили они, когда были людьми. На повороте дороги по-прежнему росло большое дерево, листва которого мерцала в тусклом свете луны. Здесь когда-то Вишнудатт издевался над проходившим мимо Гьяном. Сейчас тут не было ни души, только ветер шевелил листья да издалека слышался собачий лай.

При лунном свете Малый дом выглядел таким же аккуратным и прочным, как во времена Хари. Тени скрывали его раны. Гьян легко вызвал в своем воображении образ Аджи, ожидающей у двери с подносом, на котором приготовлен поджаренный рис, чтобы умилостивить злых духов.

Гьян задержался у калитки, чтобы собраться с мыслями. Он не мог позволить себе долго предаваться воспоминаниям. У него есть тут дело, которое надо проделать быстро и уйти. Уйти, потому что глупо было вообще появляться в этих краях. Уйти, потому что первый же, кто его увидит, не может его не узнать. Вдоль стены он пробрался к окну той комнаты, которую в былые времена занимал Хари. Гьян помнил, что нужно лишь приподнять раму, и она легко снимется с петель. Он взялся снизу за край рамы и нажал на нее. Как он и предполагал, рама поддалась. Он снял ее и поставил у стены. Потом зажег электрический фонарик и влез в комнату.