Чтение онлайн

— У меня сердце в его сторону «ёкать» перестало, как только я его с любовницей увидела. Он — не часть моей семьи. А вот ты — да. И если он позволяет себе угрожать тебе, Мише — мне его не жаль. Я, как и твой отец, за детей горло перегрызу. А ты для меня — как дочь. Может, мы не так сильно сблизились, но то, что дорого Мише — дорого и мне. Тем более, ты носишь в себе нового человека.

Я не смотрела Ксюше в глаза, когда выпалила всё, что накопилось. Подняла голову и увидела, как она плачет. И улыбается. Почему-то вспомнила, как впервые увидела улыбку Дины — ей тогда было два месяца, я принесла ей новую игрушку — розового слоника. По-моему, он до сих пор на чердаке валяется, весь в пыли. Рука не поднимается выбросить.

— Спасибо. Я понимаю теперь, почему папа так вас полюбил. Вас невозможно не любить.

Возможно, еще как. У свекрови всегда получалось. И всё равно, слова Ксюши согрели что-то во мне, склеили. Теперь осознание того, что у меня есть новая семья и еще один человек, за которого я взяла ответственность, пришло не только на словах, но и на деле. Но вместе с ответственностью пришла и любовь, и уважение, и ценность.

— Как сделаем все дела, обязательно поедем в больницу. Нужно, чтобы тебя осмотрели. А пока — в участок.

Увидела, как Ксюша собирается что-то возразить и махнула.

— Никаких споров.

Она счастливо улыбалась.

— Как скажешь.

Как только в участке услышали от Ксении ее версию событий, дело переквалифицировали и вызвали следователя для возбуждения уголовного дела, а нас отправили в следственный отдел.

Сижу на одном из черных стульев в коридоре, жду, когда допросят Ксению. Туда-сюда снуют стражи правопорядка. Пошарпанные стены, полузавявшие растения в старых коричневых горшках, из дальнего кабинета слышится крик. Кажется, начальник кричит на подчиненную. Мол, достали жалобщики, почему она хотя бы для вида ничего по делу не делает, из прокуратуры дали нагоняй. Грозится, что передаст ее дело другому следаку.

Молодая девушка пулей вылетает из кабинета и захлопывает за собой дверь — явно специально. Она уставшая, без косметики. Оглядывает меня, хмыкает и проходит мимо. Хорошо, что я не пришла сюда работать после выпуска. Та еще нервотрепка за гроши.

На телефон приходят сообщения от Миши. Он спрашивает, почему я не беру трубку, всё ли у меня в порядке. Мне стыдно отвечать ему, так что я блокирую экран и стараюсь об этом не думать. Взрослая женщина, а все равно бегу от проблемы, вместо того чтобы ее решать.

Из двери с надписью «Допросная» выходит сначала Ксюша — видно, что она устала и хочет, чтобы всё поскорее закончилось и она могла поехать домой, отдохнуть. Следом за ней торопливо выглядывает молодой человек, полноватый и неповоротливый. В здании жарко, кондиционеров нет, так что лоб его весь блестит от пота.

— Марина Евгеньевна Клюева присутствует?

Я машу рукой и поднимаюсь.

— Здесь я.

Он довольно кивает — не придется морочиться с оформлением вызова и сопутствующими бумажками.

— Проходите, присаживайтесь.

В комнате для допросов ожидаемо душно, хоть в углу и стоит старенький дохлый вентилятор. На столе — папоротник в горшке. И в пылище. Искусственный, видимо. Я сажусь на стул, тот скрипит под моей тяжестью и кажется совсем неустойчивым. Комфортная обстановка для дачи показаний, ничего не скажешь.

Ожидания из американских сериалов разрушились о реальность. Я думала, он хотя бы предложит мне кофе или чай — но нет. Он садится напротив, копается в бумажках, находит образец протокола и начинает потихоньку заполнять.

Мда, Сережа, ну и геморрой на мою голову. Лучше бы просто спился.

Спустя долгие минут пять следак наконец-то поднимает глаза на меня, как будто очухивается.

— Смирнов Сергей Викторович, веду уголовное дело №2–8848/2025 в отношении Клюева Сергея Александровича.

Киваю. Еще один Сергей. Надеюсь, этот не принесет мне новых неприятностей.

— Вы можете сказать что-то о вашем муже? Мог ли у него возникнуть умысел на убийство Ксении?

Морщусь.

— Бывшем муже.

— Но юридически…

— Я понимаю.

Рассказываю всё, что мне известно. Этого достаточно для предположений, но доказательства косвенные, если он сам не расскажет правду. Следователь долго записывает всё, что я говорю и наконец отпускает.

— Вы бы хоть кофе предлагали свидетелям.

Он посмотрел на меня с таким лицом, как будто я должна ему тысяч пятьдесят рублей и сообщила, что купила путевку на Бали.

— Мы учтем ваши предложения — открывает мне дверь и выпроваживает с тем же взглядом.

Ксения видит меня и тут же вскакивает.

— Папа обо всём узнал. Едет сюда. В больницу поедем вместе.

Как только мы вышли на крыльцо отдела, мы увидели Михаила, курящего сигарету. Он общался с одним из следователей, хмурил брови. Я считала его некурящим. Видимо, от стресса вернулся к старой привычке.

Увидел нас и подошел к Ксюше. Впервые за долгое время вижу его на улице не в костюме, а в джинсах и джемпере. На меня не смотрит.

Он крепко обнял дочь, а она моментально завсхлипывала на его груди. Папина дочка. Вспомнила, как Соня подбегала к Сереже, когда случалось пораниться. Тот также прижимал ее, а она могла реветь со спокойной душой. Если что — папа защитит.

В груди неприятно защипало. Неужели девочки смогут видеться с отцом только на свиданиях во вшивой колонии?

Наконец, Миша обернулся ко мне. Прошелся взглядом по телефону, торчавшему из кармана брюк.

— Не было возможности поднять трубку?

В горле образовался ком. Неприятный и тошнотворный.

— Я сказала ей не звонить! На то была причина, папа…

Ксюша за меня заступилась, это приятно. Но недоверие от Миши все же жалило меня изнутри.

— Сейчас я отвезу вас в больницу. Проверим, что с твоим здоровьем, Ксюш — он по-отцовски потрепал ее за волосы, из-за чего та скривилась.

— А с тобой мы еще поговорим.

Он окинул меня ледяными глазами, открыл нам двери в машину. В напряженной тишине поехали в больницу.