Чтение онлайн

День проходит, как по сценарию. Поднимаемся наверх. Карен идет в нашу спальню, а я остаюсь с детьми. Выбираем наряды на вечер. Смеемся, шутим… Пока дети одеваются, иду вниз, чтобы спрятать подарки под ёлку. Затем перехожу к сервировке.

Окорок я не нашла в холодильнике. Гату не успела испечь… Из праздничных блюд только толма. Ставлю ее на плиту, нарезаю ассорти сыров, декорирую мясную тарелку и решаю быстренько приготовить овощной салат.

На крошечную долю секунды тугая ноющая боль будто отступает.

Одновременные сигналы телефонов, в разгаре ссоры забытых на кухонном столе, привлекают мое внимание.

На экране моего — сообщение от неизвестного номера. На его — входящий звонок.

— Кто звонит? — на ходу спрашивает Карен, спускаясь по лестнице.

— Рита офис, — читаю надпись на дисплее.

Лицо горит от новой волны унижения. Дрожащей рукой беру свой телефон и отхожу. Замечаю, как муж, в два шага преодолев расстояние, хватает гаджет и сбрасывает вызов.

— Ксюш… — произносит он. Качаю головой, чтобы замолчал. Не хочу ничего слышать. Предательская слеза вновь прокладывает дорожку по щекам.

Что я сделала не так? Где я ошиблась? Чем прогневала судьбу, что она решила так безжалостно меня растоптать?..

Когда я наконец перестану плакать?!

Повторное уведомление о входящем сообщении вновь загорается на моем телефоне. Открываю и, будто в дежавю, читаю:

'У тебя все в порядке? Если что, сохрани мой номер.

Артём' .

Я не хочу думать ни о нем, ни о том, откуда у него мой номер. И Артём, и наше знакомство в баре, и весь вчерашний затяжной кошмар, в котором я до сих пор захлёбываюсь — это не то, о чём стоит думать за полчаса до боя курантов. Устало убираю телефон на кофейный столик и сажусь на диван, подобрав под себя ноги.

Дети включают по очереди на «Алисе» любимые песенки и пляшут прямо под ёлкой. Не хотят отходить далеко от завернутых в яркую оберточную бумагу подарков. Вика и Гера уже успели повертеть их в руках и даже прочитать на них карточки с именами. Теперь ждут полуночи, чтобы начать разворачивать.

— От мамы и папы!

— Ой, смотри, от бабы и деды! Как, мам?! Они же на корабле!

— Алиса, включи «Тикают часы»!

Колонка послушно запускает очередную мелодию.

Карен отстраненно сидит в кресле напротив. Даже с детьми не играет — так на него не похоже. Ничего из того, что происходит в этот день, не похоже на нас. Хорошо, что те слишком увлечены и не замечают витающего вокруг гнетущего напряжения.

Я знаю, что телефон у него в кармане. Но за весь оставшийся вечер он больше к нему не прикасался.

Ненавижу себя за то, что замечаю это. Ненавижу его, что оставил телефон на столе, и я увидела этот проклятый звонок. Ненавижу эту шлюху, грязно влезшую в мою семью и посмевшую звонить моему мужу.

Что она собиралась ему говорить? Справляться о масштабе бедствия? Поздравлять с Новым годом?

Звонок в дверь отвлекает меня от самокопания.

Не успеваю отреагировать — Карен сам спешит ко входу, и через секунду квартира наполняется многоголосьем.

— С наступающим, мои золотые! — растягивая окончания, трелит свекровь.

— Мам, вай, не стой в дверях, мне тяжело нести поднос! — слышится за ней голос Норы.

Свекровь шагает в прихожую. Следом появляются Георгий Каренович, груженый двумя большими пакетами, и Нора с овальным серебряным подносом в руках. На нем, бережно прикрытый пищевой пленкой, румяный окорок.

— Карен, забери у папы пакеты, — начинает с ходу командовать свекровь, — там закуски, горячее, выпечка. Ксюша джан, давай разложим по тарелкам, времени мало. Шампанское в холод убрали? Почему телевизор выключен, ай бала? Лепс уже пел?

— Мам, проходите уже, дует… — устало бросает муж, закрывает входную дверь и поворачивается ко мне. Пожимает плечами.

Карен забирает у отца пакеты с контейнерами, несет на кухню. Я не двигаюсь с места — молча наблюдаю. Была уверена, они поймут, что сегодня нас ждать не стоит. Но не думала, что они заявятся ко мне домой после всего, что случилось. Мне хочется верить, что муж на самом деле не знал об их нежданном визите. Но я уже не удивлюсь, если окажется, что он снова попросил их прийти к нам и спасти ситуацию.

Дети бегут обниматься. Вокруг суета, гомон, шелест пакетов. «Алиса» разливается новогодними бубенцами, и со стороны это действительно выглядит, как праздничный переполох.

Свекор с Кареном выходят на веранду покурить. Свекровь что-то громко и оживленно рассказывает детям, время от времени поворачиваясь ко мне и весело подмигивая. Не получая отклика, переключается на Нору, с которой говорит только командами:

— Добавь майонеза в оливье, он же сухой весь! Сыр по кругу расставляй, так красивее! Бастурму не режь толсто, она прозрачной должна быть!

Нора избегает моего взгляда. Крутится вокруг стола, что-то достает, что-то убирает. Сама раскладывает дополнительные приборы — у меня было накрыто на четверых. Она поняла, что я не включусь в эту игру. Достаточно того, что я нашла в себе силы находиться со всеми ними в одном доме.

За пять минут до полуночи компания садится за стол. Георгий Каренович во главе стола берет на себя обязанности хозяина, разливая шампанское в бокалы.

— Давайте первым тостом проводим уходящий год, — начинает он заученную годами речь. Все за столом знают, что будет звучать дальше, но с уважением вслушиваются в каждое слово, кивают, пожимают плечами, вздыхают… Одиннадцать раз я делала то же самое. Не играла, не притворялась — искренне и с вниманием отдавала дань традициям этой семьи. Моей, как я думала, семьи. — Было в нем и хорошее, и не очень. Давайте поблагодарим его за мгновения счастья, и пусть он запомнится только хорошими моментами. А все проблемы и невзгоды оставим в прошлом.

Мне всё сложнее сохранять спокойствие, когда все встают на ноги, чтобы дотянуться бокалами.

Звенят ими друг с другом, тянутся ко мне, сталкиваются с ледяным холодом в глазах, но делают вид, будто всё так, как надо. Присаживаются на свои места и, пригубив, ставят фужеры перед собой. Если бы всё было так просто… Один тост — и все плохое уходит.

— Ты можешь вести себя нормально? — шепчет на ухо Карен. — Не порть людям праздник. — делает паузу и добавляет, — пожалуйста.

— Я никого не держу, — отвечаю спокойно и тихо, но лишь потому, что слева сидит дочь, и она может услышать.

Муж сжимает челюсть, и я вижу как напрягаются его скулы.

С боем курантов все снова встают со своих мест. Раздается звон бокалов. Звучат поздравления… Я смотрю, как родители по очереди тискают внуков, и упускаю мгновение, когда Карен разворачивается ко мне и порывисто заключает в объятья.

— С Новым годом, джана…

От его голоса по телу проносится волна тепла. И, кажется, я не успеваю увернуться. Но, может, и не хочу…

«…и пусть он запомнится только хорошими моментами»…