Чтение онлайн

За вторым бокалом последовал третий, в голове приятно зашумело и я почувствовала, что сейчас усну.

— Пойдем, — сказал Стас, — я провожу тебя наверх, в спальню.

— А как же ты?

— Внизу на диване посплю, он очень удобный, я уже проверял как-то, не волнуйся.

Наверху была очень уютная спальня с большой кроватью и мне на какой-то момент захотелось вцепиться в своего босса и сказать, что я боюсь спать одна. Я нутром чувствовала — он не откажет, не сможет, не сегодня. Но я приличная и все еще замужняя женщина, я не смогла. Да и что бы он подумал обо мне? Нет-нет, я просто лягу спать…

Утром я проснулась от того, что словила разрядку во сне. Мне снился Станислав, всю ночь, в совершенно неприличных видах, в абсолютно неприемлемой обстановке. Например, в том самом большом кресле в гостиной, и я ощущала себя в его обьятиях, чувствовала, как касаюсь его горячей кожи и холодной — кресла. Жаркие поцелуи, легкие касания, отсутствие лишней одежды. Все было настолько хорошо, что я проснулась от собственного стона, осознала реальность и смущенно накрылась подушкой.

Боже, надеюсь, он меня не слышал!

Зря я боялась. Когда я спустилась вниз Станислав уже ушел. О том, что он вообще тут ночевал, говорил лишь аккуратно сложенный плед на диване и подушка, которую он забрал со второго этажа из спальни.

А сверху на подушке лежала записка.

Когда я проснулась и спустилась вниз, то Станислава уже не было, но он оставил записку.

И это было так трогательно и мило. В век цифровых технологий, когда большая часть общения уезжает в мессенджеры и телефоны, он не поленился найти бумагу и ручку и написать от руки.

“В холодильнике есть кое-что на завтрак, все для кофе на столе в кухне. Дождись меня, пожалуйста.”

Подписи не было, но этот почерк я узнала. Округлые буквы с хвостиками были похожи на бусины с обрывками нити. Казалось, встряхни листком, и они осыплются, громко стуча по паркету.

Я спрятала бусины-буквы внутрь листка, а листок в свою сумку и пошла делать кофе.

В холодильнике нашлись остатки вчерашней роскоши из которых получился шикарный бутерброд. Ну и пирожное, конечно. Я заварила кофе и вышла со всем этим великолепием прямо сквозь открытое французское окно на террасу.

Станислав пришел, когда бутерброд был съеден, от пирожного остались лишь крошки, а кофе плескалось близко к донышку чашки. Полулитровой чашки. В этом домике не оказалось чашек поменьше, а заваривать кофе в бокале я побоялась.

— Ну что?

— Ты заслонил мне солнце.

— Я ярче сияю! — он рассмеялся и уселся во второй шезлонг. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Хочешь кофе? — я покачала своей чашкой, больше похожей на ведро.

— Если я выпью кофе, да еще здесь, — он с сомнением покосился на мою кофейную тару, — то он из ушей у меня пойдет.

Мы болтали так, как будто не просто знали друг друга много лет как босс и подчиненная, но как люди, созвучные друг другу, понимающие друг друга с полуслова. И мне очень не хотелось разрушать очарование этого момента. Но кофе закончился, времени было уже после полудня, реальность ждала.

— Мне уже пора. — Я встала, взяла тарелку и чашку, отнести на кухню.

— Я тебя отвезу, — Станислав поднялся вслед за мной.

***

Андрюшу я забирала в понедельник из школы, выигрывая ему таким образом полтора часа утреннего, самого сладкого сна. Так что сегодняшний вечер у меня был свободен и мы с Тамарой Васильевной уселись пить чай и судачить о прошедшем вечере. Они с Борисычем тоже были, но не оставались ночевать, да и об инциденте с Виталиком не были в курсе. Оказалось, вообще никто ничего не заподозрил, охрана сработала чисто.

Повторно рассказывать все произошедшее было даже немного смешно, особенно там, где Виталик прыгал за мной, на ходу застегивая штаны.

— А еще, — сказала я задумчиво после того, как все было рассказано, все сплетни мы обсудили, да и чай почти допили, — он меня поцеловал.

— Кто, Виталик? — У моей подруги сделались очень большие глаза.

— Да нет же! — Я возмущенно бросила в нее фантик от конфеты, — Станислав!

— Таааак, — Тамара Васильевна встала и достала коньяк из буфета. — Я хочу знать все!

В понедельник в наш офис вошел представительный мужчина в костюме, весь седой, как лунь, но все еще крепкий. У меня язык не повернулся назвать его стариком. Мимо меня он прошел, бросив коротко: “Я к Станиславу”, а когда я попыталась было двинуться следом, то мне дорогу преградил шкаф в человеческом обличье. Честное слово, если бы я хотела достать ему до носа, мне пришлось бы прыгать на батуте! Из-за двери, ведущей в коридор, встревоженно выглядывала девочка-администратор, да и наша охрана подтянулась к приемной.

Из-за двери кабинета босса не просачивалось ни звука, видимо, если разговор и шел, то был спокойным. А минут через десять Станислав выглянул из-за двери и велел:

— Вызови Татьяну. По поводу инцидента на корпоративе.

Верно, Татьян у нас много, а вот “инцидентах” у нас замешана только одна… Признаюсь, я не стала сама это делать, сгрузила грязную работу на администратора, заодно девочка отвлечется от разглядывания внезапно возникшей выставки корпусной мебели в приемной. Не знаю, кем был этот седой мужчина, но охрана у него была очень впечатляющей. Так вот впечатлишься, а потом и заикой стать недолго.

Она буквально вплыла в приемную, эта мерзавка, любовница моего мужа. Сияя как начищенный медный таз, кивнула шкафам, вихляя задницей подошла к моему столу. Я застыла статуей.

— Ну что, допрыгалась, дорогуша! — голос у Татьяны, надо сказать, был на редкость противный, высокий, даже писклявый, срывающийся в конце слова на подвывы. Так что все это она произнесла как “Нуу чтооу, допрыгаулась, дорогууушауу”. Меня передернуло. А эта… Эта поганка взяла, и потрепала меня по щеке!

Не знаю, как я не вцепилась ей в волосы. Наверное, мой ангел-хранитель пуп надорвал, удерживая мои руки.

А она сделала мне ручкой и упорхнула, виляя пятой точкой, к Станиславу в кабинет. Так вот оно что. Видимо, тот седой мужчина ее отец.

Потянулись тягостные минуты ожидания. Надо сказать, что у шефа в кабинете была звукоизоляция. То есть если в кабинете орали, то можно было слышать, что там орут, но нельзя было разобрать, что именно.

Зато звон разбитого стекла я хорошо разобрала. Не знаю, кто грохнул вазу, единственную стеклянную вещь в кабинете, которую можно было с таким грохотом раскокать, но шеф будет недоволен. Ваза, надо сказать, была довольно уродливой, как будто огромную бело-красную карамель расплавили на солнце, потом растянули в тонкие длинные нити и навертели из них что-то совершенно невообразимое. Но Станиславу нравилось, и когда мы с Тамарой Васильевной фукали, мол как можно такое держать в кабинете, он смеялся и говорил, что мы ничего не понимаем в современном искусстве.