Измена за изменой
Шрифт:
Это твои руки сжимали чужие бедра, ласкали чужую кожу. Твой язык проходился по ее груди и боюсь представить по чему еще! Это твой член входил в чужое тело из раза в раз. Это ты ее трахал…ты поджигал спичку и кидал ее в наш «райский шалаш», это твои лапы брали самый огромный, острый валун и кидали в хрустальные стены нашего царства.
Это ты все разрушил…
– Эта херня ничего не меняет, - наконец-то изрекает, а я застываю.
Он это серьезно сейчас сказал?!
Нет, не может быть.
Молча жду, что сейчас на меня выпрыгнут люди с камерами и скажут: кисуль, это розыгрыш! Выдыхай! Но здесь никого нет.
В темном салоне лимузина мы одни, и дышать из-за этого все тяжелее…
Кажется, даже, что сознание из моих рук медленно уползает, так что приходится встряхнуть головой, чтобы отбросить волосы с лица. Сомнения подальше откинуть - все на самом деле. И да, он это действительно сказал и действительно так считает…потрясающе.
– Не меняет?!
– переспрашиваю глухим, не своим голосом - Адам поджимает губы.
– Нет. Не меняет.
Спасибо, блядь, за попугаеву службу, скотина ты вонючая!
Я снова выхожу из себя и хочу побольнее его ударить, но Салманов опытом горьким научен, поэтому быстро пресекает все барахтанья просто: зажимает меня, скручивает и снова нависает сверху рыча.
– Я сказал…
– Ты действительно считаешь, что мне есть дело до того, что ты там сказал, а?!
– ору, не жалея связок, - Немедленно отпусти меня и останови сранную тачку, я выйду! НЕМЕДЛЕННО!
– Нет.
– ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА!
– Ты - моя жена.
– А ты мне не муж!
– выплевываю ему прямо в лицо, - Ты услышал?! Не муж! Предатель, ублюдок, скотина - но не муж!
Адам начинает не хило так злиться, судя по раздутым венам на шее и лбу, но я не отступаю. Взгляда не прячу, не тушуюсь - смотрю открыто и прямо, тяжело дышу, не рыдаю. Что примечательно - слез нет, как не было! И не будет…! Я не позволю себе рыдать при нем!
Тем временем почти-бывший, похоже, эмоции-то под контроль возвращает. Я чувствую, как это происходит поэтапно: сначала руки мои сильнее сжимает и тут же разжимает, потом на миг глаза прикрывает, сглатывает шумно так, что кадык ходуном ходит, и резко концентрирует все внимание на мне.
А потом приходит его ледяное спокойствие, которое я так ненавижу…
– Я всегда буду твоим мужем, Елизавета, а ты всегда будешь моей женой. Никакого развода не будет - забудь это слово вообще! Я тебе его не дам!
– А кто тебя спросит, а?! Я - свободный человек и в свободной стране, так что…
– Я могу купить и несколько раз перекупить любой суд!
– снова повышает голос, так как холод от моей наглости развевается вмиг.
А что?! Ты действительно ждал, что я просто буду молча сидеть и кивать, так получается?! Просто смирюсь?! Да пошел ты на хер!!!
– Тогда я просто убью тебя!
Адам грузно наваливается на меня сильнее, а сам улыбается, когда понимает, что попал «куда нужно чем нужно». По моим распахнутым глазам - это дело очевидное и неприятное. Ну…почти неприятное. Как? Душе дико и мерзко, а вот тело еще в новую реальность не вошло. Оно бьется в восторге от всего того многообещающего, что сулит налитый кровью член мужа, упирающийся мне между ног.
И аж тошнит! От себя самой! Но что есть, то есть…из песни слов не выкинешь.
«Это ничего…» - так я себя успокаиваю, пока смотрю на наглую рожу Салманова, - «Это всего лишь условный рефлекс, выработанный за пять лет. Но все проходит…все проходит, Лиза! Даже такая страсть может быть сожжена и рассыпана по ветру. Нужно только время…»
– Хочешь убить меня?
– усмехается глухо тем временем, но мне не до веселья.
Я его впервые не поддерживаю. Не поддерживаю и игру, и флирт, а холодно, четко проговариваю…тоже впервые. То, что произошло. То, что происходило за моей спиной…Не знаю сколько!!! И не хочу знать, если честно…меняет меня кардинально.
– Убери свой член от меня, Салманов, он мне омерзителен. И ты омерзителен.
– Давно ли мы стали тебе омерзительны, Рассвет?
Он продолжает усмехаться, но я вижу и чувствую, что через силу. Скажем так, через «не могу», ведь мои слова сильно ранят его душу. Он даже вздрагивает, как от удара, просто старается маскироваться, но можешь не пытаться. Я все вижу и все знаю. Я слишком хорошо знаю тебя, малыш, чтобы ты не мог меня обмануть…хотя бы в чем-то.
– Ты мне изменил.
– Нет.
А это уже маразм, граничащей с сумасшествием и тупостью.
Начинаю зло смеяться, отвернувшись от него, изучаю кожаное сидение. Это куда лучше, чем продолжать тонуть в его черных, как нефть, глазах.
– Ну да…а то я слепая. Или, может быть, сумасшедшая?! Шизофреничка, а?! Сама себе…
– То, что ты видела - это не измена.
Такое не стерпел бы никто, клянусь! Такую наглость и откровенную ложь, которая пачкает меня своей грязью! Смеет касаться!
Резко возвращаюсь к его роже и щурюсь рыча.
– Я думала, что ты никогда не врешь. Оказалось, что это хорошо распиаренный образ, да?! Вечно честного, сильного Адама Натановича…
– Я тебе никогда не врал.
– Да ты…
– Не надо, Рассвет, орать! Я не врал. Просто ты задавала неправильные вопросы…
Скотина!!!
– А когда я спросила про Милу, то…
– В каком-то смысле она действительно моя помощница. Была.
От такой наглости я теряю дар речи. Просто…пропадают все слова, будто кто-то форматнул мой жесткий диск и снес все заводские установки! Остаётся только повторить…
– Ты мне изменил…
– Снова? Это не измена.
Просто…какого хера?! Выхожу из себя и выныриваю из оцепенения, ору!
– А что это тогда, а?!
– Просто секс.
– Просто…просто, блядь, секс?! Ты…ТЫ ОХЕРЕЛ ЧТО ЛИ И…
– Тише, - обрывает, не дав и разогнаться, движется ближе.
Я в последний миг успеваю отвернуться от его поцелуя, так что он вынуждено упирается в мою щеку, а потом глухо смеется.
– Непокорный мой Рассвет…
– Ты…ты ублюдок…
– Тише, говорю, не разгоняй, Лиза. Я никогда тебе не изменю…