Чтение онлайн

Он называет ее теплой.

И мне становится вмиг тепло, так что я отвлекаюсь, а когда снова на нее смотрю, спрашиваю.

– А вы…кто?

– Меня зовут Александра, - гордо отвечает, вставая на ноги и прижимая бумажки к груди, - Я - его помощница.

Стоп.

Помощница? Ее же звали Мила?

Червячок жрет меня сильнее, и я медленно встаю следом за ней.

– Как вы сказали?

– Я его помощница.

– Нет, ваше имя?

– Александра?
– неуверенно отвечает, а у меня сердце пропускает удар.

Может быть, он что-то напутал? Или она работает недавно? Может быть…черт…я больше придумать ничего не могу! Только вопрос еле слышно рвется наружу:

– А как давно ты тут работаешь?

– Уже четыре месяца!

Четыре месяца…значит, не перепутал…но…кто такая Мила?

– Вы пришли к мужу?

Киваю, пустым взглядом ковыряя носки ее страшных туфель.

– Он в кабинете. Только…Елизавета Андреевна, не говорите ему, что мы виделись, хорошо? Я пока привыкаю к бешеному ритму, и меня уже здесь быть не должно! В другое место послали, а я задержалась…

Она что-то дальше трещит-трещит-трещит, только не слышу я ничего. Сил хватает исключительно на кивок, и я следую дальше на ватных ногах, предчувствуя катастрофу.

Коридор удлиняется.

Кто такая Мила? Может быть…это его новая секретарша? Может быть…кто же она такая?…

Сердце бахает в груди.

Руки леденеют.

Дыхание становится рваным.

Я чувствую слезы в глазах, когда останавливаюсь перед дверью, и мне так страшно ее открыть…почему-то. Словно у меня третий глаз открылся, теперь вот орет в рупор: не делай этого - не делай этого - не делай!!!

И рука, которая касается ручки, будто не моя. И сила, которую тело прикладывает, чтобы потянуть дверь на себя, тоже не моя.

И будто не со мной все дальше.

Будто не мне орет его старая секретарша не своим голосом. Испуганным, взволнованным, визгливым:

– Елизавета Андреевна! Вам туда нельзя!

И будто не мой муж трахает какую-то блядь на своем столе.

Он стоит ко мне спиной. Рубашка, которую я ему покупала и гладила сегодня утром, наружу. Она некрасиво смята книзу, и мозг, наверно, старается зацепиться за это, чтобы не замечать остального.

Но я вижу остальное.

Длинную ногу, задранную и уложенную на стол. Дорогие босоножки. Хороший маникюр на пальцах, которые цепляются за край. На запястье внушительный, золотой браслет. Я его помню. Он из последней коллекции Gucci, которая мне показалась слишком грубой. Ей нормально. Интересно, это он подарил?

Снова мозг пытается работать в другой плоскости от измены, но у него снова не получается.

Я вижу, как Адам сжимает бедра своей потаскухи, шлепает по ним с силой, рычит:

– Ты маленькая шлюха!

И меня бьет наотмашь.

Я роняю сумочку на пол.

Как в медленной съемке вижу, что Адам медленно поворачивается, и тут уже не спрячешь голову в песок. Это он. Его лицо. Его губы. Его нос. Кожа. Все мое родное - теперь вмиг ставшее чужим и далеким.

Господи…

Из груди вырывается первый сдавленный стон. Это даже не всхлип. Да и не стон, наверно. Вой.

Я хватаюсь за горло, не могу вдохнуть. Спотыкаюсь. Падаю, но все вокруг, как кисель. Я ничего не вижу, кроме него. Да и его тоже плохо.

Фокус мажут слезы.

А тело пронзает насквозь ужасающая боль. Наверно, это чувствуют люди, если их сбивает фура. Хотя…я бы предпочла фуру, чем его измену…

– Лиза, Лиза!
– слышу чей-то голос.

Меня хватают за руки.

Но я не понимаю кто.

Я пытаюсь дышать. Пытаюсь начать думать, но все мимо. Меня, скорее всего, действительно сбила фура. Морально. Потому что я ни хрена не понимаю, а только чувствую, как меня долбит крупной дрожью, так что зубы стучат и отражаются в голове эхом.

А потом внезапно мозг начинает соображать. Вышел из ступора. Перезагрузился. Вовремя.

Адам поднимает меня на ноги и пытается прижать к себе, но это настолько невыносимо! Даже не гадко. Не противно. Кажется, что его аура, его кожа, весь он - токсичная жижа, что разъедает меня до костей.

Так что я рвусь с силой воина, сношу что-то огромное со стола его секретарши, и оно валится на пол, разбиваясь на сотни кусков.

Прямо как мое сердце. Как я целиком! В ее случае это компьютер…

Повезло.

Сама она стоит в стороне, зажав рукой рот. Наверно, это настолько жалкое зрелище, да? Наверно, да.

Адам делает ко мне шаг, но я резко дергаюсь снова. Стол неприятно скрипит о плитку.

– Не приближайся, - хриплю, выставив в него руку, - Ни…шагу.

Только ему насрать. Он решительно сокращает расстояние, а я понимаю, что это равно смерти, поэтому хватаю первое, что попадает под руку, и швыряю в него.

На этот раз страдает телефон.

Адам его отбивает. Он летит в стену. Снова на мелкие кусочки.

А меня накрывает волной ярости и едкой ненависти. Я хватаю какой-то стакан и снова швыряю в мужа. Потом лампу. Мышку. Ору, рыдаю и швыряюсь вещами, как в плохом, мыльном сериале. Он все отбивает. Продолжает наступать.

– Не приближайся ко мне, ублюдок! Не смей подходить!

Но ему плевать. Он решает. В любой ситуации. Перехватывает мое запястье, дергает на себя и сцепляет руки за спиной, как в удавке.

Мне, правда, нечем дышать.

– Лиза, малышка, успокойся…

– ОТПУСТИ! ПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ!

– Елизавета!

Взрывается Салманов, приподнимает меня над землей и встряхивает, но это не помогает. Я продолжаю его колотить, продолжаю задыхаться и продолжаю умирать.

А потом звучит громогласный бас.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!

И все замирает.

Я. Секретарша. Адам, чье сердце с силой долбит мне в щеку. Весь мир.

Натан Альбертович умеет заставить все вокруг замереть…Мой свёкор - человек большой, строгий, серьезный, но незлой. Справедливый. Мне он всегда нравился, если честно, и я его всегда побаивалась. Наверно, меня это отрезвило?