Чтение онлайн

– Ох, женщины, – психует врач. – Как же сложно с вами. Надя, позови мужа пациентки. И укол приготовь.

Через пару минут в палату возвращается Свят. Ловлю взгляд мужа. Он какой-то странный, и теперь я понимаю, что именно это меня и вывело из равновесия.

– Свят, – хватаю его за руку, – всё хорошо? Скажи мне…

Муж настороженно кивает, но я чувствую, что-то недоговаривает. Смотрит, как будто боится моей реакции, ждёт чего-то, а не пойму, чего.

– С Богдашей всё в порядке, скажи? – не отпускаю его взгляд, чтобы не смел соврать.

– Богдаша? – лицо Свята вдруг озаряется улыбкой. – Так ты решила его назвать? А мы его с твоей мамой то зайчиком, то котиком называем.

От сердца резко отлегает. Значит, жив мой крошка.

– Почему зайчиком? – тоже невольно начинаю улыбаться.

– Я был уверен, что ты имя придумала, и ждал, когда придёшь в себя, чтобы сообщить об этом, – взгляд его снова становится глубоким и… виноватым? Или, мне кажется?

– Как ты себя чувствуешь? – гладит моё лицо трепетно.

Нежность поднимается к мужу. Я ведь так люблю его и всегда мечтала подарить ему сына, хоть он и был против изначально.

– Ещё не поняла.

– Машка, – вдруг подаётся вперёд Свят, смотрит открыто и ранено. – Как же ты меня напугала, – зажмуривается, прижимает мою ладонь к своей небритой щеке.

Только сейчас удаётся его рассмотреть внимательно. Похудел, лицо осунулось, небритый, уставший, под глазами залегли тени.

Ловлю его эмоцию. От этого и мне становится нестерпимо больно. Знаю, потерять меня – это был его главный страх, поэтому всё и было так сложно.

– Прости меня, – шепчу, глядя ему в глаза. – Но я не могла поступить иначе…

Тяжело сглатывает, отводит глаза. Вижу, в нём всё ещё живёт протест по поводу моего решения. И нам придётся вернуться к этому разговору. Но не сейчас.

– Почему Богдан? – уходит от тяжёлой темы Свят.

– Всё просто. Бог нам дал этого ребёнка. Бог его будет хранить. И я…

– И я…, – отзывается муж. – Он необыкновенный, – вижу в его глазах нежность. И меня ею плавит тоже. – Спасибо тебе.

– Ты рад? – замирает у меня в груди от щемящих чувств.

Я ведь так боялась, что Свят не примет малыша, будет и дальше видеть в нём только угрозу моему здоровью.

– Я рад, – кивает уверенно.

Чувствую, эмоций за этими словами стоит немало, но не могу пока понять их оттенков.

– Покажи мне его, пожалуйста.

– Сейчас.

Муж достаёт телефон, листает там что-то, а потом подносит ко мне экран.

И я замираю от трепета и счастья.

– Боже! Какой хорошенький, – начинаю всхлипывать.

Рассматриваю внимательно крохотное личико, волосики, ручки.

– У него твои глаза, – с тёплой улыбкой произносит Свят.

– А брови и волосы твои, – поднимаю влюблённый взгляд на мужа. – Я так мечтала об этом, – начинаю всхлипывать чаще.

– Тише, не плачь, – вытирает слёзы с моих щёк костяшками пальцев. – Поправляйся. Ты нам всем нужна, – дрожит его голос от эмоций. – И ещё. Я тебя очень-очень люблю. Чтобы ни случилось, помни об этом, моя Ириска, – и снова этот раненый взгляд.

И между нами висит что-то… О чём Свят как будто хочет сказать, но не решается…

В этот момент в палату возвращается медсестра.

– Так! А что за слёзы? – выговаривает строго. – Нельзя вам волноваться. Хорошие эмоции для вас сейчас не менее опасны, чем плохие. Всё! Что же вы, муж. Вас позвали, чтобы успокоили, а вы…

– Он успокоил, – заверяю я, нехотя выпуская руку мужа из своих пальцев.

– Ладно уж. Но теперь всё! Полный покой!

Категорично выпроваживает Свята, ставит мне укол. Лекарство начинает действовать быстро, унося меня в сон.

Я почти счастлива, и перед глазами у меня мой самый красивый на свете малыш.

Вот только неприятным туманом поднимается внутри вопрос: что же хотел сказать мне муж?

Выхожу из палаты жены и иду по коридору, совершенно не понимая куда и зачем…

Я в шоке? Да, блять, я в шоке…

Мне хочется стечь по стенке от порхающего в груди облегчения, что Маша жива, дышит, говорит, улыбается…

Я снова напитан до краёв её эмоциями. Вижу, всё ещё любит, всё ещё есть между нами тот магнетизм, который соединил когда-то, но…

Есть между нами и то самое жирное “но”, которое она… забыла?

Судя по её реакции, похоже на то. И это очень противоречиво…

Выхожу на улицу, поднимаю глаза к хмурому небу.

– И как это понимать, зачем ты так сделал? – бормочу тихо.

Да, я теперь часто разговариваю с Богом. Странно это? Возможно. Но мне так легче. Иногда в этих немых диалогах я нахожу ответы на свои же вопросы.

Но не сейчас. Сейчас я просто в тупике и не понимаю, радоваться мне или биться головой о стену.

Конечно, в данный момент факт, что Машка не помнит про всю ту грязь, которая и заставила её оказаться на больничной кровати, это скорее хорошо.

Но… а если она вспомнит?

А даже если не вспомнит, получается, мы снова оказываемся на тех непрочных качелях, когда я постоянно боялся, что Машка узнает, боялся последствий и продолжал делать глупости.

Или…

Снова поднимаю голову к небу.

– Ты специально сделал так? Это – второй шанс на то, чтобы теперь поступить правильно? По-другому?

Хороший вопрос. Только как это – “правильно”?

Пойти и покаяться Машке? Ага, и опять добить? Чтобы её и так неокрепшее сердце дало очередной сбой, который может оказаться последним?

А как тогда? Притворяться, что ничего не случилось, и снова врать? Этой дорогой мы уже ходили, закончилось всё очень-очень печально.

Сажусь на лавочку, вцепляюсь в отросшую шевелюру, подавляя внутри очередной приступ отчаяния. Хочется снять скальп вместе с разрывающими голову сомнениями.

Да уж, мало я поплясал на углях, теперь танец продолжается. Отвратительное ощущение внутри растёт…

Вспоминаю Машкин чистый, преданный взгляд…

Думал, уже никогда не увижу его снова. А самое паршивое, я понимаю, что не заслужил его. Он для меня сейчас как пощёчина. Напоминание, что я потерял и потеряю снова. Сделанного не вернёшь, и рано или поздно Машка узнает опять или вспомнит, и тогда…

Нет… Так нельзя. Второй шанс дан мне неспроста. Нужно распорядиться им правильно.