Чтение онлайн

Вот эту самую флешку я пытался найти в их квартире.

Когда все уже достаточно набрались, я оставил этих выпивох на кухне, а сам решил обследовать спальню. Гостиную и кухню я обшарил в свой прошлый визит.

Когда уже почти заканчивал, меня прервала пьяная Наташка. Услышав её шаги, я упал на кровать, притворился спящим. Надо же мне было как-то объяснить своё нахождение здесь. И это была та ещё ошибка. Потому что она тут же решила “поиграть”. Больная извращенка.

Пока я старательно притворялся мертвецки спящим, эта сука умудрилась пристегнуть меня наручником к кровати. Кто же знал, что этот девайс у неё наготове.

Ну а дальше было пьяное шоу, которое не возымело на меня действия. Я не соврал, на Наташку во мне давно поднималось только раздражение. А вот её такой результат разозлил.

Натаху вдруг порвало, почему мы (тут она вспомнила ещё и Гордея) выбираем наивных простушек и не ценим по-настоящему знойных женщин, таких как она.

После этого, злая как чёрт и пьяная вусмерть, Натаха пошла названивать Гордею, а эстафету по моему соблазнению передала Эвелине.

А эта змея ещё более опытная и опасная. Она умеет напрямую общаться с мужским нутром даже против воли разума.

Нет, до полноценного секса у нас не дошло. Я её к себе не подпустил, но… Она и так чувствовала триумф, видя мою реакцию на её порнушное шоу. И на самом деле, я не знаю, чем бы это закончилось, если бы нас не прервал громкий стук в дверь. Это соседи прибежали и сообщили шокирующую новость – Наташка выпрыгнула из окна.

Эвелине пришлось быстро отстёгивать меня, одеваться и бежать на помощь подруге.

А я остался со стойким ощущением, что меня только что поимели. Паршивое чувство, но… Яйца дымились основательно. С Машкиной тяжёлой беременностью секса у нас давно не было, а потому… Надо быть честным и признать, что Эвелине я бы проиграл. Да и вообще, от всей этой истории я давно чувствовал себя грязным, и смотреть Машке в глаза уже тогда не мог. Теперь и подавно.

А потому, без толку себе искать оправдания. Гордей прав, единственное, что я могу – позаботиться о благополучии и спокойствии жены. И ждать её приговора без права на помилование.

Подхватываю Наталью под руку и не слишком ласково веду к выходу.

– Э, Филатов, ты совсем охренел, так со мной обращаться? – возмущается она.

– Давай ты просто не будешь меня бесить. Иди. Хочу убедиться, что ты покинула больницу, – цежу я.

– А здесь не твоя собственность, чтобы распоряжаться, – фыркает она. – Это госучреждение, куда может прийти любой, кто нуждается в помощи. А я нуждаюсь, между прочим. У меня серьёзный перелом и другие травмы.

– Которые ты получила, потому что напилась вусмерть, и сама свалилась с балкона.

– Мог бы не напоминать, – обиженно поджимает губы. – Да, мы, женщины, бываем излишне эмоциональны. Тебе ли не знать.

– Тебя выписали. Всё. Больше тебе здесь нечего делать.

– Выписали, но я всё ещё на лечении. Ты бы хоть спросил, как я себя чувствую.

– Я не слепой, и прекрасно вижу, что ты уже достаточно бодра, чтобы снова бухать и творить всякие пакости. Так что давай, ускоряйся.

Доходим до лифта, двери разъезжаются перед нами, выпуская парочку практикантов, подталкиваю Наташу внутрь. Хочется, конечно, шарахнуть посильнее, но… Напоминаю себе, что она всё же женщина, хоть и ядовитая. Наталья разворачивается передо мной со свой фирменной блядской улыбкой.

– Что же ты такой напряжённый, Святик? Может, тебе помочь, расслабить немного?

Облизывается, снова тянет ко мне свою когтистую лапку. Отбиваю её руку, придавливая взбешённым взглядом.

– Я не пойму, ты бессмертная?

– Люблю злых мужиков, вы такие темпераментные, – играет бровями. – Жаль я сейчас не в форме. Но это ничего, я знаю, кто сможет тебе помочь, – загадочно ухмыляется Наташа.

Пропускаю последнюю фразу мимо ушей, но как только выходим из больницы, я понимаю, о ком она говорила. Эвелина. Курит на лавочке в сквере. Увидев меня, тут же выпрямляется, поправляет волосы и плывёт к нам, профессионально виляя бёдрами. А там есть чем повилять. И ноги у неё от ушей. Память мне подбрасывает, что эти ноги могут вытворять…

И вот поднимается это мерзкое-мерзкое чувство внутри. Что передо мной грязь, от которой я хочу убежать, но правда в том, что я в ней уже достаточно извалялся, и теперь только этого и достоин.

Да, Эвелина пробуждает чёрную животную похоть, и есть во мне сущность, которой это заходит.

Но стоит вспомнить Машкины глаза, полные слёз, и тут же отмирает всё, кроме щемящего сожаления, что я не сумел всё это вовремя остановить.

– Святик, – сияет провокационной улыбкой Эвелина. – Я рада тебя видеть, дорогой.

– Не могу ответить тем же, – кривит меня. – Наташа, вижу, такси тебе не нужно? Эвелина, надеюсь, на колёсах?

– Но мы не откажемся, если ты нас покатаешь, – пытается поймать мой взгляд Эвелина, явно намекая не на машину. – Может, посидим где-нибудь? А потом продолжим вечер. В прошлый раз мы остановились на самом интересном, – провокационно подмигивает.

– Нет! – отрезаю грубо. – И ещё! Номер мой сотрите обе! И забудьте вообще, что мы были знакомы!

– Разве такое можно забыть? – игриво перебирает пряди волос эта сучка.

– Уже забыл, – отрезаю я.

– Думаю, ты лукавишь, – стреляет лукавыми глазами. – Уверена, что одинокими ночами вспомнишь ещё не раз. И если тебе надоест самообслуживание, ты знаешь, где меня найти.

Уходит, послав на прощание воздушный поцелуй.

А я остаюсь с поганым ощущением, что меня снова поимели…

Маша.

Лежу, свернувшись клубочком в кровати. Стараюсь просто дышать, пытаясь пережить болезненный спазм в груди. Я уже и сама не понимаю, это сердце моё простреливает от болезни или от душевных терзаний. Но мне очень-очень плохо.

Хотя врач сегодня говорил о положительной динамике и нормализации давления. Но… это было утром. А потом я увидела Свята.

Не знаю, что меня потянуло. Открыла дверь и как в стену врезалась. На полном ходу, разбиваясь в кровь о его такой раненый взгляд. Морщинки в уголках глаз, небритый, взъерошенный, как будто не спал всю ночь.

И сердце привычно защемило нежностью, желанием пригладить его непослушную чёлку, поцеловать в уголок губ, прижаться к нему, чтобы почувствовать родное тепло и поддержку.