Чтение онлайн

К слову, она быстро берет себя в руки. Плечи ее расправляются, и вот она уже грациозно ступает по усыпанной лепестками ковровой дорожке. Маленькая беспомощная девочка исчезла, теперь она похожа на уверенную в себе принцессу, не меньше.

Подойдя ко мне, она смущенно улыбается. Там, в монастыре, она мне показалась невзрачной. Теперь я вижу, что был неправ. Черты ее лица аристократичны и благородны. И не скажешь, что она родом из глубинки, где у крестьян простоватые, будто высеченные из полена лица, погрубевшие от ветра и солнца. От нее веет свежестью, невинностью и жасмином. Кажется, если я вдохну ее запах чуть глубже, то сойду с ума. Ненавижу за это свою звериную сущность. Зависимость от истинной — это наркотик, лишающий воли, превращающий в верного пса. Я не хочу терять способность трезво мыслить. Хочу остаться собой. Говорят, что с появлением истинной пробуждаются скрытые силы дракона. Можно развить свои способности до предела возможностей. Если смириться со связью. Однако я видел подтверждение обратному, когда связь становилась причиной трагедии. Так что лучше держать ее в узде.

Судя по выражению лица, Ясмина верит в то, что истинная связь — это дар и счастье. Ей хорошо промыли мозги в этом монастыре. Даже если я попытаюсь ей объяснить, что связь — это проклятье, она ничего не поймет и воспримет в штыки. Достаточно посмотреть, с каким благоговением она берет свечу, чтобы зажечь ритуальный огонь у подножия статуи Богини.

— Я вверяю тебе свою жизнь, — Ясмина произносит ритуальную фразу так, будто понимает ее буквально.

— Я вверяю тебе свою жизнь, — эхом повторяю я. Для меня это просто слова. Пустая формула, утратившая актуальность лет двести тому назад.

Если верить легендам, именно в момент произнесения клятвы Богиня заглядывает в души тем, кто собирается связать себя узами брака. И если узрит, что кто-то недостоин, то тут же поразит его священным огнем. Ухмыляясь, подношу свечу к чаше с маслом. Огонь весело вспыхивает и вскоре сливается в единое целое с тем, что был зажжен моей невестой.

Я не превратился в кучку пепла. А за мои мысли меня однозначно следовало покарать. Значит, все эти истории про могущество Богини — выдумка.

Бронзовая статуя Богини безразлично взирает слепыми глазницами, как к нам тянутся гости, чтобы произнести поздравления. Первыми подходят представители древних родов. Чувствую, что Ясмина внутренне напрягается, замирает. Убеленные сединами драконы в роскошных одеждах пафосно желают нам наследников.

— Да дарует тебе истинная множество сыновей!

— Пусть у сынов рода Морриган будет крепкое крыло!

— Да станут отрадой отцу и сильными воинами твои сыны, Эрнан!

— Да родится наследник Морриганов до следующего дня Богини!

На последней фразе очередной старейшина запинается, потому что в спину ему пушечным ядром влетает маленькая женщина в шутовском наряде.

— Счастья! Здоровья! Удачи! — выкрикивает она, кидаясь мне на шею. Естественно, до шеи она не достает и повисает на моем парадном камзоле как клещ. — Самое главное — любви! Любите друг друга! Заботьтесь друг о друге! Ночей вам бессонных! Ну же, целуйтесь! Что ж вы как неродные?

По ставшими вдруг пунцовыми щекам Ясмины, понимаю, что эта жуткая женщина и есть та самая родственница из деревни, на портал для которой я раскошелился. Лучше бы тот портал схлопнулся! Позорище!

Жрицы еле оторвали эту базарную тетку от меня и проводили ее к дальней колонне.

Старейшины не сказали ничего, но одного того, как скривились их губы, было достаточно, чтобы оценить степень их недовольства.

После того как драконы медленно отправились к своим почетным местам, к нам стали подходить остальные гости.

Мать, одетая в черное траурное платье, не нашла в себе ни сил, ни желания на то, чтобы выдавить из себя несколько фальшивых слов. Она смерила Ясмину тяжелым взглядом и сжала набалдашник трости так, что побелели костяшки пальцев.

Ясмина инстинктивно спряталась за меня, будто искала защиты. Из-за спины она вышла только тогда, когда услышала искренние поздравления Бриана. Он сиял как начищенный медяк, будто сегодня действительно радостное событие. Боковым зрением я увидел, как на лице Ясмины вспыхивает лучезарная улыбка. Какого хрена? Во мне поднимается волна негодования, и лишь потом я запоздало понимаю, что смотрит она не на Бриана, а на Лилию, маячащую за его спиной. Что она здесь делает? И почему Ясмина так на нее реагирует? Глаза Лилии покраснели от слез, она выходит вперед и собирается что-то сказать.

Мгновение — и Ясмина оказывается рядом с Лилией, обнимает ее.

— Ты совсем не изменилась! Я так рада, так рада, что ты пришла! Но… как ты узнала? Неужели мудрейшая Айседора сообщила тебе?

Лилия беспомощно смотрит на меня, но Ясмина ничего не замечает и продолжает щебетать.

— Ты плачешь? — встревоженно спрашивает она.

— Это… это… от счастья, — выдавливает из себя моя женщина.

— Я тоже очень счастлива тебя видеть. Не поверила даже собственным глазам.

Вот это поворот. Моя любимая и моя жена, оказывается, знакомы. Только чем это обернется в будущем, неизвестно.

— Мы теперь сможем часто видеться, — Ясмина оглядывается на меня. — Правда же? Ко мне могут приходить подруги? Мы с Лилией дружим с детства. Она замечательная!

Я это знаю, как никто, девочка.

Она понижает голос до едва различимого человеческим ухом шепота:

— Может, ты тоже скоро выйдешь замуж за своего возлюбленного, и мы будем дружить семьями.

— Обязательно, — одними губами произносит Лилия и смотрит на меня. И столько боли в ее взгляде, столько невысказанного отчаяния. Зачем, зачем она пришла? Зачем рвет себе сердце?

Рядом с нами возникают две жрицы.

— Время пришло, — возвещает одна из них. — Теперь вам надлежит скрепить свой брак перед ликом Вселюбящей Богини.

От этих слов Лилия вздрагивает как от удара хлыста. Она знает, что подразумевается под ними. Ее челюсти стискиваются, и она отворачивается, чтобы Ясмина не заметила перемены в ее лице.

Моя новоиспеченная жена хлопает глазами. Видимо, монахини не просвятили ее, чем завершается обряд.

Жрицы сопровождают нас к внутренним дверям храма, богато украшенным позолотой. Сзади слышится ликование гостей. Говорят, что еще тысячелетие назад весь обряд происходил прилюдно, включая его финальную часть. Я рад, что эта традиция осталась в далеком прошлом.

Как только за нами закрывается дверь, жрицы развязывают пояс на платье Ясмины, и оно белым облаком падает на пол. Оставшись в прозрачном нижнем платье, совершенно не скрывающем ее тела, Ясмина смущается. Ее щеки вспыхивают алым, а глаза наполняются ужасом. Тем временем жрицы снимают ее атласные туфельки, а затем собираются снять последний покров с ее тела.

Жестом останавливаю их.

— Дальше я сам.

Не хватало еще, чтобы они довели бедную девушку до обморока.

Жрицы кивнув, покидают зал.

— Не бойся, — шепчу ей хрипло.

Она коротко кивает и закусывает губу.

— Тебе говорили, что происходит между мужем и женой?

Покосившись на кровать, украшенную нежными цветами, она нервно сглатывает.

— Говорили, что муж и жена возлежат на кровати, а потом у них появляются дети.

Возлежат на кровати? Хотя чего можно ожидать от монахинь.

— Все верно. Только возлежать на кровати нужно без одежды.

Медленно снимаю камзол и кладу его на банкетку. Поможешь с рубашкой?