Чтение онлайн

— Не выдумывай! Любая бы на твоем месте только радовалась: дом, муж работящий, не алкоголик, не гуляет по бабам, все деньги несёт домой…

Ага. Её так послушать сейчас, то мой муж Егор, прямо идеальный мужчина. А а тут понимаете, посмела нос начать воротить от него. Только если бы счастье было только во всём том, что Милана перечислила.

— Ага, русская печка-лавка-свечка.

— Все бабы как бабы…

— Все? Но я-то не «все». Разве меня так зовут?

Я честно и стойко продержалась сколько смогла. Мой перевод жег карман. Я отрицала. Перестала читать, как мантру, даже себе, что по уши влюбилась. Все подвергла сомнению. Совсем по Желязны: «…и я ношу на своем мозге эту печать».

Ну когда я успела-то втюриться? За те короткие полчаса? По дороге между театром и домом? Ну не бывает так! Слишком просто! И все-таки… я шла рядом с ним. И слушала его тихий смех — Крис ведь заметил, как я силюсь взять тот же шаг, что и он. Пока умилялась теплоте его руки, его тела, его осанке, стройности его ног. И тому, как чертовски правильно это ощущается, где-то слева.

И тому, как Крис замедлил шаг, придерживая меня за локоть, а потом, в какой-то еще более безумный момент — обнял за талию. Просто прижал к себе — и мы продолжили идти дальше. Хотя, это было как полет. Нет, я продолжала что-то делать ногами, отталкиваться от плит мостовой. Но он нес меня, над тротуаром, над городом. Крис нес меня!

Не знаю, когда все случилось, может быть именно в тот момент… кто вообще может сказать, когда она приходит — любовь — и занимает твое сердце от края до края?

— Ты меня слушаешь вообще, Алис?

— Да, прости, — как ей объяснить, что я опять там, и что только это и правильно.

— Так вот, кому ты нужна, Алиса? С ребенком, — Милка смотрит на меня поверх чашки кофе и продолжая меня резать по живому. А ещё я, наверное, пропустила какую-то часть ее пламенного спича. — Ты меня извини, пожалуйста, но это дурость. Самая настоящая. Уйдешь от Егора — останешься одна, поверь мне.

Тупик.

А может она и права? Может, никому я не нужна, кроме родного мужа, который даже не замечает, как меня выламывает все это время. Да страсти между нами нет, ни секса не занятие любви, просто спим вместе в одной постели и всё. Тошно. Я честно сопротивлялась. Прям вот на пятёрочку! Но сегодня как будто что-то доломалось во мне. Кого я обманываю? Кого я слушаю? Милку? То, что она знает меня со школы, и мы вроде как лучшие подруги уже третий десяток лет, не дает ей права тут ванговать!

— Так что я бы на твоем месте выбросила это все из головы.

Мне надо срочно привести свои мысли хоть в какой-то порядок. А еще желательно сделать, так , чтобы Милка сейчас замолчала.

— Ты говоришь так, потому что Егор — ваш с Митькой друг, — я не хочу, чтоб обида звучала в моем голосе, хотя… кого я обманываю?

— Нет. Просто я переживаю за тебя… — Милка отхлебывает из чашки, тушит сигарету. — Поверь, так лучше для всех.

Черт, а я-то дура захотела, чтоб хоть один гребанный раз было хорошо именно для меня, а не для кого-то другого , а уж тем более для всех.

— Зря я начала этот разговор, Мил, — честно сказала ей я.

А ещё я не расскажу тебе, что в телефоне у меня давно уже сохранен корявенький перевод Маяковского, именно для него. Для моего — Кристофера Хиддлстона.

— Еще кофе? — но всё же через секунду вежливо интересуюсь у подруги.

— Не-а. Пойду я. Мы в кино идем, — Милка встает. — Держись Алис. И не огорчай Егора. Ты просто с жиру бесишься. А он у тебя хороший. Лучше устрой ему романтический ужин. Глядишь после секса с мужем тебе полегчает. И отпустит тебя.

И вот Мила идет к выходу, а я сижу и чувствую себя оплёванной. Егор хороший. Его любят все: мои родители, мои друзья. О, да он просто ангел без крылышек, куда ни глянь! А я — кто я? Я — та идиотка, что влюбилась по уши кумира тысяч и тысяч женщин по всему миру, привыкшему, наверное, к любым проявлениям любви. И вот я влюбленная дурочка Алиса перевела ему на английский язык коротенькое стихотворение о том, что если звезды зажигают — значит это кому-то нужно.

А затем я жму «отправить», сижу и улыбаюсь — дура-дурой.

Я живая! Слышите все? Живая… Только бы умом не тронуться. На радостях, что осмелилась ему написать и отправить перевод стиха.

— Что такое есть грамматическое время Present Perfect Continuous? — эффектным жестом указывая на доску позади себя, отчеканиваю я как по писанному, — Настоящее длительное совершенное время. Употребление Present Perfect Continuous уместно для выражения действий, которые начались в прошлом и длились до сих пор. Это время используется в речи сравнительно нечасто, но тем не менее есть случаи, в которых обойтись без него не получится. Правильное употребление предложений в Present Perfect Continuous подтверждает высокий уровень знаний языка говорящего. Exempli gratia: I have been falling for 30 minutes!

Такую затравку мои студенты глотают сразу и с придыханием. И дело-то не в словесных моих изысканиях, нет. И не в том, что я сделала попытку скопировать всем известное идеальное произношение и даже где-то экспрессию героя.

Дело в том, что свечусь я как новый пятак. Сама до сих пор не верю во все вокруг и внутри меня происходящее. И тем не менее — Кристофер Хиддлстон, написал мне в ответ и у нас завязалась онлайн общение.

Правда общение наше с Крисом было во всей красе классических британских языковых норм и искусства эпистолярного жанра. Каждый раз я радуюсь, что дед мой, регулярно переписываясь с друзьями еще военных между прочим лет, научил и меня — совсем еще малявку — красиво и правильно писать письма.

И, хоть формат мессенджера не предусматривает этого, но я каждый раз не могу сдержаться, чтоб не козырнуть перед иностранцем своим скромным умением держать беседу в переписке. В начале письма я всегда держу некий короткий спич ни о чем, по типу small talk — хотя и распирают меня чувства, пока собственно мною самой не идентифицированные — затем в обязательном порядке интересуюсь его, Криса, делами, немного пишу о себе, будто ему все еще есть до этого дело. Завершаю обычно искренними пожеланиями и короткой смешной надеждой на ответ.

Вот и сейчас, объяснив тему своим студентам и раздав короткие задания, я обращаюсь к мессенджеру. Ответ от Криса скорее всего не несет никакой нагрузки — как и обычно в последнее время. Он нейтрален и складывается у меня ощущение, что Крис прощупывает какую-то, пока одному ему ведомую почву. Ну ладно, Бог с ним. Можно ведь понять его. Он и так, видимо, позволил себе лишка со мной — вот и зашифровался. Но если так трепыхательно ему со мной переписываться то, почему не перестать отвечать? Зачем же на крючке держать? Пока я мысленно обсасываю эту жалкую мысль, телефон снова коротко тренькает — надо, блин, все-таки ставить его на беззвучный, потому что кое-кто вон уже поднял головы как гончие.