Чтение онлайн

Я до судорог в пальцах сжимала руль, отлично понимала: мне в руки себя уже не взять. Медленно, закипающим вулканом во мне росла месть. Я буквально слепла от ненависти к тем двоим, особенно к мужичку, что два раза поводил меня за нос. В стройную линию выстроилась догадка: Иванишин точно знал, что в субботу Иван заберёт Машу в кафе, знал, что Иван был в командировке, когда припёрся с цветами и подлил масла в огонь. Не пора ли нам с моим ухажёром поговорить по душам. Мне нужен был ответ на вопрос: “Зачем?!”

Движение машин на дороге позволяло выждать паузу, найти окно и рвануть. Надо было пересечь двойную сплошную, никого не зацепить на встречной и припечатать моих обидчиков. Может, меня потом лишат прав, может, посадят за хулиганство, но я накажу этих гадов! Всё хорошенько продумала, рассчитала, голова мгновенно стала холодной. Руки перестали трястись.

Сдала назад, мне нужен был разбег, чтоб влететь по диагонали точно в бочину бордовой машине.

Чуть-чуть сдала задом к нужной мне точке, выбрала момент и выжала газ. Моя машина присела, как перед прыжком, с рёвом, прижавшись хищным зверем полетела туда, к бордовой машине на противоположном краю тротуара. Визг чужих тормозов, клаксоны, шум.

Они оба сидели в его машине, на шум обернулись. Я видела лицо мужчины. Куда делся прежний красавчик. У Дон Жуана была совсем другая, почему-то синяя физиономия с побелевшими глазами и открытым от ужаса ртом… Иванишин испугался насмерть, столкнувшись со мной глазами. Самое главное, что я на скорости сама не успела толком рассмотреть, показалось что лицо у него сплошной синяк.

На тормоза успела нажать, моя машина буквально встала на дыбы, её развернуло юзом, я, правильно рассчитав траекторию, мордой впечаталась в бок бэхи и откатившись, зацепила матис. Ес!

Теперь у меня была отличная взлётная полоса. Эти двое, успев выскочить из салона орали, махали руками. Я видела их перекошенные рожи. Ну что, ведьмаки! Получите за мои слёзы. Иванишин неловко дёргал пустым рукавом пиджака, одежда на нём была наброшена как бурка на Чапаеве. Он разгадал мой надвигающийся манёвр, выскочил впереди своей машины, махал одной рукой.

Теперь, парниша, будешь креститься в кошмарных снах, когда я тебе приснюсь!

Я снова сдала назад и теперь прямой наводкой с силой впечаталась в морду его бэхи.

Я слышала, как резанной свиньёй орала белобрысая, бегая вокруг смятой морды машины. Иванишин, побагровев, рванул ко мне теряя пиджак. Он был в гипсе! Ну дак, его рука была в гипсе и висела на подтяжках на груди. Ха-ха, где же его ночью носило. Наверное, не одна я его вчера по морде букетом отхлестала. Нашёлся ещё кто-то.

Виктор открыл рывком мою дверь. Честно сказать, я струсила. Одно дело перепалки, когда вы сражаетесь на словах. Сейчас передо мной стоял свирепый мужик с разбитым лицом и злющими, просто невменяемыми глазами.

Здоровенная козлина умудрился добраться до моей шеи. Я не успела выбраться из-за руля. Он дежал меня своей волосатой рукой за горло, вдавливал в сиденье и шипел в самые губы. От его страшных глаз, заплывших кровавой пеленой и губ, оголяющих щёлкающие зубы, брызгающих в меня слюной, я еле разбирала его слова:

— Я всегда хотел себе кусок счастья, как у Ваньки. Чтоб дом полная чаша, чтоб место директора под моим, а не его задом, а то что же это такое?! А? Вкалываю так же, кручусь ужом, а вечно второй за ним в хвосте плетусь! А я должен быть первым. Вот я и нашёл его самое дырявое в броне место: тебя, дура! Ты что с машиной сделала!.

Мы боролись. Я бодалась, билась разъярённой кошкой в его руках, просто в клочья полосовала его холёную рожу, чудесным образом разбитую до меня. Как горько было понимать, что всему моему горю цена — его зависть. Иванишин просто нам позавидовал. Вот и вся арифметика.

Из Иванишина просто рекой пёрла ненависть через хрип, через стоны он продолжал давить мне на горло:

— Василевский же рта не закрывал какая ты расчудесная да верная, и про дочку свою как идиот всем уши прожужжал. Хотел затмить ему небо, чтоб прям с овчинку стало, чтоб сдох от горя! Оказалось проще простого, через тебя, дуру ревнивую.

Ты знаешь, что это такое, когда смотришь на чужой счастливый брак? Вот скажи, что в тебе такого? Почему он так уцепился. За тебя? Ты же толстая, ростом маленькая, волосы как у ведьмы густые и кудрявые. Косметики почти ноль. Обычная сиськастая баба.

Я продолжала бороться. Неизвестно откуда у меня брались силы, я чувствовала, что раздираю его рубашку на плечах, пуговицы давно с хрустом осыпались, мне мешала его гипсовая твёрдая повязка, упирающаяся в руль. Моя машина сигналила благим матом, вероятно, заклинило сигнал. Иванишин диким зверем рычал в лицо:

— Если бы ты знала, как мне хотелось снести башку тому ослу с розовыми бантиками в ушах, что тащил вашу свадебную карету на торте?! Я же тогда уже знал, что Ваньке повезло, а мне с Викой нет. Ты, дура из Сибири, валенок с университетским образованием вытянула мужика в директора, а я с баблом и красоткой из светского бомонда остался у корыта и даже дитё не родил!

И вдруг всё стихло на секунду. Я закашлялась, утирала разбитый рот, наблюдая, как со свистом отлетел Иванишин на асфальт, как Иван махал кулаками с разворота. Кстати, откуда здесь мой муж. Малиновый, психованный, он ослеп от ярости и месил Иванишина в песок, в тесто.

Я вылезла из- за руля, кашляла, тёрла шею. Откуда то издалека слышна была полицейская сирена. Белобрысая уже не орала, просто серой молью скукожилась возле кучи говна, в которую превратил Иванишина мой Иван. Я со знанием дела обошла свою машину. Ну да. Крепко ей досталось. Почувствовала, как Иван обнял меня со спины:

— Вот что с тобой делать, Элеонора. Любишь ты боевые сцены. Сейчас повезут тебя в тюрьму, с эскортом и в наручниках.

— Правда? — я растерялась, скосив глаза на полицейскую машину, вставшую неподалёку.

— Ладно уж, думаю, хозяин бэхи к тебе не в претензии, — Иван тряхнул за шиворот бывшего друга, доползшего до своей убитой машины: — Иванишин, ты в претензии?

Тот огрызнулся, Иван повернулся ко мне:

— Больше так не делай, Элеонора. Не женское это дело с мужиками в рукопашную идти.

— Смотря кто на что учился. Кто-то по столам прыгает, кто-то свою честь защищает.

— Тссс, — Иван приложил палец к губам, — Защитница. Сейчас такси вызову, домой поедешь.

— А ты?