Чтение онлайн

– Ты не ответила.

– Так ты вроде пообещал еще одну попытку, - не могу удержаться от того, чтобы пошутить.

Власов ухмыляется, пододвигается ближе:

– Я запомнил, Лида. И в следующий раз ты не отвертишься.

Не успеваю я подумать, что там будет за следующий раз - ведь он меня целует. И снова так, что внутри просыпается чертенок, который хочет большего - всего и сразу.

Правда, это заканчивается довольно быстро - нас отвлекает звонок мобильного, и Власов, извинившись, все-таки отвечает.

– Слушаю. Да. Нет. Давай сегодня, - кивает, а затем косится в мою сторону.
– Через пару дней. Не раньше. Ага, давай.

– Кто это?
– спрашиваю словно имею на это право.

– Мой знакомый из полиции. Нужно будет съездить на опознание.

И вся атмосфера легкости, что была еще минуту назад, испаряется. Мгновенно. Я вспоминаю о том, что узнала, и это ложится на плечи тяжелым грузом. Словно это я виновата в том, что случилось с Геной.

– Ты расскажешь, как это произошло?

– Если ты действительно хочешь это знать.

– Хочу.

Володя едва заметно кивает, убирает телефон и привлекает меня к себе, чтобы снова обнять.

– Гена связался с очень нехорошими людьми. По дурости оказался в долгах, и чтобы как-то выбраться из них, отправился к ростовщику.

– Но у него же был весьма успешный бизнес, - растерянно говорю.
– Большой дом, дорогая машина…

– Все это просто пшик. Видимость. Ему нужны были ты и твои деньги. Не знаю уж, как именно они сговорились с твоей матерью и было ли это чистым расчетом, или он просто умело соблазнил и ее, но… - Власов замолкает, задумчив целует меня в висок.
– В общем, его фирма оказалась, по сути, банкротом и была в шаге от поглощения компанией твоего отца.

– То есть это был продуманный план?

– А ты все еще сомневаешься?

– Нет, - качаю головой.
– Но сознавать это неприятно.

– Увы. Мой брат был человеком циничным и весьма расчетливым. При этом он умел втереться в доверие и развернуть ситуацию в свою сторону. Поэтому я и не понимаю, как он не смог просчитать последствий того, что свяжется с Салмановым.

– С кем?

– С тем, кому он был должен.

– То есть это он его?!

– Насколько я понял, это вышло непреднамеренно. У Гены был компромат определенного рода, и, вероятнее всего, он собирался как-то этим шантажировать Салманова.

– Тот самый, про который и спрашивал Адам?

– Да. Ты большая умница, что вспомнила и помогла нам.

Еще один поцелуй, и я уже почти готова послушать про Гену и его неприятности чуть позже. Но Володя решает продолжать:

– Гена попытался продать компромат конкуренту Салманова. Вышло… не очень.

– Его убили за то, что он не смог принести эти данные?

– Я так понимаю, люди, с которым он связался, не прощают подобного. Ему начали угрожать, что логично в этой ситуации. Это другой мир, Лида. Там совершенно иные законы. А Гена их нарушил, пообещав то, чем уже не владел. Думаю, он пошел на это от отчаяния. Проценты выросли уже такие, что бегать от Салманова было больше нельзя. С твоей матерью он тоже разошелся в целях. Вот он и рванул туда, где нашел неприятности, ставшими роковыми.

– Это ужасно, - вздыхаю я.
– То есть я понимаю твою злость на него и не осуждаю. Но прости меня, пожалуйста, все равно не желала бы ему смерти.

Володя ничего не говорит. Только целует меня в очередной раз, молчаливо одобряя то, что я сказала.

– А мне прямо обязательно ехать на опознание?

– Я буду рядом, - просто отвечает Власов. сжимает меня в объятиях, даря уверенность в том, что все у нас будет хорошо. Обязательно-обязательно будет!

Наш момент единения и молчаливого тихого счастье нарушает Игорь. Постучавшись, он почти сразу входит, а увидев, что я не одна, растерянно замирает на пороге.

– Ох, прости, Лида. Не знал, что ты занята.

– Все в порядке, - смущенно говорю.
– Вроде осмотр сегодня уже был. Изменилось расписание занятий?

– Нет, пришли результаты твоих анализов.

Замираю, понимая, что это может значить…

Удивительно, но я до сих пор боюсь поверить в то, что я и правда хожу. Причем не просто передвигаюсь с помощью палочки, а сама, полноценно. Как будто ничего и не было…

Времени, конечно, потребовалось немало. В тот вечер, когда Игорь принес результаты моих анализов, я впервые поняла, о чем он все это время толковал - что причины моей физической неполноценности были скорее психологическими. А то, что было повреждено, давно уже восстановилось, но я сама тормозила свое полное выздоровление.

Именно тогда Володя настоял на том, чтобы я прошла небольшой курс консультаций с психотерапевтом, дабы закрыть этот вопрос.

Признаться, поначалу я восприняла это в штыки. Решила, что он принял меня за душевнобольную. Но в итоге Власов сумел найти нужные слова, и я до сих пор благодарна ему за это.

Это действительно того стоило. Мой любимый мужчина оказался достаточно умным и опытным, чтобы понять, что мне это действительно было нужно. Возможно, дело было в том, что он сам прошел через подобное. Расспрашивать подробности я не стала - видела, что каждый раз, когда речь заходила про Гену, он напрягался, словно ждал удара.

До сих пор.

А ведь его брат был мертв…

На опознание мне съездить все же пришлось. Пока не вошла в комнату, где лежало тело моего вроде как мужа, я не понимала, зачем это нужно. Ведь смерть зафиксировали, поняли, что это именно Гена.

Однако увидев, в каком состоянии было тело Власова-младшего, многое прояснилось.

Сложно было поверить, что он и правда случайно нашел вот такой финал. Потому как следов физического насилия было предостаточно.

– Это он, - подтвердила тогда, едва сдерживая приступ тошноты. Хорошо, что Володя был рядом и вовремя поддержал меня.
– Мой муж. Геннадий Власов.

После этого все формальности были улажены.

Почти все.

Дальше следовали похороны.

Меньше всего мне хотелось присутствовать на данном мероприятии. Но Адам и Володя убедили меня, что иначе я дам повод не только для сплетен, но и для другого рода домыслов. Я совершенно не была сильна в этих играх и доверилась им.

Отлично помнила, как проходили похороны отца. Это был дождливый, мрачный день. Но мама почему-то не выглядела убитой горем. Вот что поразило меня тогда. И я никак не могла понять - это же ее муж там, в гробу.

Теперь же я сама оказалась в похожем положении, и у меня не было слез или сожалений. Не было вообще никаких чувств или эмоций.

И когда мельком увидела свое отражение в тонированном окне внедорожника, я вдруг поймала себя на мысли, что выглядела совсем как она.

Наверное, именно тогда я четко осознала - мама не любила отца. Все ее слова, вся ее ненависть, желчь - все это вдруг обрело форму, что ли.