Чтение онлайн

Во всяком случае, в последнее верила Лена. За её живость и оптимизм юный Костя её и полюбил. Однако теперь это его раздражала. Её вера казалась ему наивностью, глупостью. Он, в отличии ещё от юной Лены понимал, что есть взрослая жизнь, что она не так проста. «Розовые очки бьются стёклами внутрь» — вот та фраза, что отныне была его девизом.

Он также желал научить Лену видеть реальность, но та не всегда поддавалась, а чаще обижалась. Ну как она этого не понимает? Наивность возможна только в детстве, но теперь, когда у них семья, они не дети!

Но эта мысль не давала покоя, скорее, самому Константину, поскольку теперь он столкнулся с иного рода конфликтом. По возрасту-то он взрослый, по статусу тоже, ведь женат. Однако, он опять зависит от родителей, на сей раз родителей жены. И это раздражало и обезоруживало вдвойне.

Он старался забыться, и лишний раз не попадаться хозяевам чужого дома. Лена уговаривала, что всё нормально, это говорили и Михаил Викторович — отец Лены, и Анастасия Сергеевна — её мать.

Себя и уговаривал Костя, вспоминая, что их дочь раньше жила в квартире, снятой его отцом. И тем, что эти неудобства будут временными. Он делал для этого всё. Даже брался в перерывах за совсем незначительные заказы.

И в итоге был вознаграждён. Теперь, хоть такая же конура, зато отдельная.

Эта маленькая победа вселила в него уверенность, что всё получится. Хотя и ненадолго. На какое-то время он вновь впал в уныние, ведь его новые ожидания опять летели ко всем чертям. Да ещё и Лена заговаривала о ребёнке. Боже, да какая же она наивная и глупая!

Но считал Костя так только когда злился на неё. В обычное же время, она виделась ему всё той же Леной, в которую он влюбился, особенно в моменты, когда она была с ним нежной, и её хотелось касаться.

Правда, наступали эти моменты всё реже. Иногда скандалы становились просто невыносимыми. И особенно обидно становилось, что начинались они, порой, из-за не помытой кружки или, по мнению Лены, слишком грязной обуви. А что ему делать, если он опаздывает к заказчику? Неужели нельзя потом пол протереть, тем более, всего немного. Это же их общие деньги! Их еда, жильё, и новая ей куртка, вместо порванной старой!

Кажется, оба они находились в точке кипения, когда мелочь могла превратиться в самого раздутого слона.

Когда-то вначале их совместной жизни происходило то же самое. Период, следующий сразу за бурной страстью.

А, ведь, вначале они друг без друга не могли. И вспоминал Костя даже не время, когда они только начинали быть парой, а именно первый год совместной жизни. Когда она официально стала его, а он — её.

Он помнил их свадьбу. Собралось не так много гостей, только самые близкие. Времена пышных торжеств остались в прошлом. Родители с обеих сторон помогли заплатить за ресторан, да и друзья подарили конверты, а не бесполезные бокалы и скатерти. Даже что-то осталось.

Вместе с Костиными накоплениями, они смогли слетать на неделю во Францию. Лена слишком уж мечтала побывать в Париже.

Мандраж испытал и Костя. Тем более, что был заграницей впервые: отец долгое время был невыездным.

Франция оставила двоякое впечатление, главным образом потому, что его хороший английский был отвергнут парижанами. Если ему что-то нужно было узнать, он скорее получал информацию от эмигрантов и таких же туристов. Лена же, по большей части была в восторге. Скорее потому, что о многих трудностях, с которыми столкнулся Костя, она и не догадывалась.

Потом они вернулись в Москву. И наступил период, когда все формальности были пройдены, а о настоящих трудностях им ещё было позволено не думать.

Тогда-то они и поняли, как, оказывается, скучали друг по другу, хотя и находились рядом.

Секс без причины и не по расписанию, вкусные завтраки, обеды и ужины, Лена ещё стеснялась, оттого была привлекательнее.

Со временем иллюзия начала пропадать. Оказалось, что Лена совсем не та нежная, утончённая и тихая, какой он её видел. Поначалу это помогло расслабиться и самому Косте. Он понял, что раз его любимая не такая уж идеальная, то идеала из себя не нужно строить и ему. Вот тогда и начались первые ссоры.

И нет, на тот момент они не касались секса. Костя знал, что у Лены он был первым, хотя ей уже было восемнадцать. Уж слишком девушка боялась. Позже секс случался ещё несколько раз, но им было неудобно выискивать на то время и место.

Теперь же всё было можно совершенно официально, и над ними не висла угроза быть застуканными слишком рано вернувшимися родителями или недобросовестными друзьями. Однако, продлилось это ровно до того момента, как им пришлось переехать в комнату в Балашихе.

Раньше Костя бывал в этом городе. Город как город. Однако, сейчас, пережив удар судьбы, и желая на кого-то слить свой гнев, он ненавидел уж точно неповинный в этом областной город.

Костя уговаривал себя, что всё не так уж плохо. Тридцать минут на маршрутке — и ты в Москве. Да, откаты случаются, и это нормально. Всегда можно вернуться на прежние позиции. Хотя, он так и не смог понять, для чего вообще все эти откаты и жизненные трудности. Неужели нельзя просто жить всегда нормально, не страдая?

Страдала и Лена, хотя и жила в той же комнате, что и до замужества, и это были её родители, однако, было видно, что чувствует она себя некомфортно.

Наверно играл роль и тот факт, что она теперь была замужем и, как бы это сказать, совсем не рассчитывала возвращаться в коммуналку, да ещё и со своим мужем.

В общем, Костя работал. Лена тоже. И теперь они смогли позволить снять себе разваленную однушку. Однако, даже ветхое жильё требует определённых в себя ежемесячных вложений. Поэтому Косте предстояло работать ещё усерднее, чтобы удержать, что имеет, а потом и вырваться уже и отсюда.

Но там, где он мечтал летать, другие бежали, а он шёл. Иногда хромал или совсем уж, полз.

Поэтому сейчас он и сидел в выбранном Павлом баре и слушал его «забавные» истории. Постепенно крепкий алкоголь расслабил и Константина. И теперь смеялся уже он. Не всегда удачно, по мнению Павла, зато спуская пар.

Слово за слово, они перешли к рассказам о собственных достижениях. С успехом Павла всё и так было понятно, свой же Костя немного приукрасил.

Постепенно посетители начали расходиться, а разговор свернул к более личному.